Саги Арнира. Рождение героев

— На, выпей! — перед ней стояла Кинара, протягивая девушке кубок. — Пей, не бойся.

Далмира выпила. Это было вино, темное и горьковатое, совсем не похожее на сладкое вино Эшнара, но сейчас эта горечь казалась приятной.

— Пойдем.

Кинара приобняла ее, и девушка послушно пошла рядом. Они вышли из здания и уселись на траве.

— Почему в Круге убивают людей? — заикаясь, выдавила страшный вопрос Далмира. — Почему они все хотели его смерти?

— Ты говоришь про моррона? Они — не люди.

— Но ведь...

— Они похожи на нас, но они не люди, — сказала Кинара. — Пройдет несколько лунных перемен, великую реку покроет лед, и они придут на эти земли, чтобы убивать.

— А...

— Они не просто убийцы, — теперь в голосе хартога звучала ненависть, — они людоеды! Они убивают и едят людей! Поэтому арны тоже их не щадят. Говорят, ты издалека, и не видела зверств морронов, когда от целых селений оставались лишь обглоданные кости! Ринересс борется с ними уже давно, но их черное племя неистребимо.

..

Вытащив кинжал, Кинара задумчиво завертела им меж пальцев.

— Немой был со мной рядом, он тоже смотрел на бой, — сказала Далмира. — Похоже, он очень ненавидит их.

— Каждый арн ненавидит морронов, но ты права: у него это в крови.

— Что это значит?

— Морроны уничтожили его семью, когда он был еще ребенком. Убили и съели всех на его глазах.

— Но как он...

— Спасся? — невесело усмехнулась Кинара.

— Не знаю. Его немота иненависть к чернолицым говорят лучше всяких слов. Тормун подобрал его зимой на равнине, совсем одного. Как он выжил среди льда и снега, никто не знает.

— И Тормун сделал его своей вещью?

— Сначала он спас его от смерти, — сказала Кинара, и Далмира задумалась, понимая, что и она имела такой же выбор: умереть, привязанной к колесу ортангира, или... А Немой был еще ребенком.

— Немой — лучший из бойцов, — продолжила девушка.

— Тормун знает о его ненависти, и потому ни разу не пустил в Круг с чернолицыми... Немой убьет их слишком быстро. Никто из бойцов не прожил у хартогов столько, сколько он. Разве что Оллок и Торвар.

— Ты сказала: у хартогов. А разве мы — не хартоги? — удивилась Далмира. Губы Кинары яростно дрогнули, и даже шрам на щеке скривился в усмешке:

— Так говорит Тормун, — медленно выдавливая слова, сказала она. — Он хочет, чтобы мы и охотники были, как братья.