Дракониада

А вот её подруг жила в самих трущобах. Состояла в Свободных Рейдерах, а те в защите не нуждались. С оружием эти ребята не расставались даже в постели; по улицам гоняли на громадных трициклах или в укреплённых броневиках – ведь одной из их задач было охранять район от беспорядков. Не кланам же этим заниматься.

Дальше выяснилось, что Йоко – так звали подругу – всего на несколько лет старше Юрико. Именно с ней они и носились по канализации – или откуда мы там только что выбрались. А ещё – девушка не сказала, но я уловил межу строк – эта рейдерша была её единственной настоящей подругой.

Кудрявую сладкоежку Акеми, сидящую с Юрико за одной партой и травящую анекдоты про блондинок, я в расчёт не беру.

Темнота располагала к откровенности. Лиц друг друга мы не видели, и бог знает, какие ещё секреты выдала бы мне королева школы, если бы озеро резко не закончилось.

Мы вошли в жилой квартал.

На наше счастье – спящий. Местами горел свет, где-то вдали плакал ребёнок, а на пределе слышимости ругались муж с женой.

Я почему-то ожидал услышать пение цикад, стрёкот сверчка или лай собаки – может даже, крик совы или ветер, играющий в кронах. Дурак! В Сити не было насекомых. Ни тараканов в кладовых, ни светлячков в палисадниках – даже в богатом районе, с увлажнителями и "целительскими дисками" на каждом кустике. Может, в личном саду Якимо кто-то и водился, да и то – сомневаюсь.

Сити был стерильным, как поверхность Луны. Ни клопа, ни крысы, ни кошки. Если какая тварь сюда забредала, она быстро дохла.

Магия Разлома убивала всех. Кроме людей.

Трущобы...

Разномастные дома, с первыми этажами из кирпича или бетонных блоков, а вторыми (редко – третьими) – недостроенными, либо сколоченными из фанеры, гофрированного железа и всевозможного мусора. Сухие, век не видевшие влаги, и тем не менее, пахнущие... не знаю чем. Мне этот запах не понравился. Было в нём что-то от болезни, смерти, глубокой старости. Слабый, но врезающийся в память.

Жильцов мы видели только раз. Юрико заплутала, хотя и виду не показала, что не знает дорогу.

Переулок, ещё один, темнее предыдущего, широкая улица, затем короткий проход между домами – и мы неожиданно вышли на скромный дворик. К счастью – проходной. К несчастью – неспящий.

На кое-как сколоченной веранде сидели люди. Больше всего они напоминали карикатурную семью деревенщин. В тряпье, в лохмотьях, жалкие, болезненные, угрюмые. У многих были язвы, самого старого они изуродовали до состояния зомби.