Дракониада

И то, и другое в бедных районах не редкость. А поведение второго? Профессиональный разбойник? Да даже обычная шпана себя так не ведёт. Ему наверняка все мозги проело. Трепанация черепа показала бы нам, что...

Я едва удержался от улыбки. Хана – настоящий учёный. Серьёзно. Девушку едва не изнасиловали, чуть не ограбили, а возможно даже и не убили – а она, вместо того чтобы волноваться и переживать, рассуждает о патологиях внутренних органов у своих обидчиков. Ну и ну!

Хана всё не останавливалась. Такое бывает – говорила она.

Когда людям становится совсем невмоготу, они уходят. Покидают Сити, странствуют по окрестностям, пока не умирают с голоду или не становятся жертвами настоящих разбойников. Особенно часто это случается с теми, кому задело мозг. Другие, кому с головой повезло больше, уезжают обратно за горы. Если хватает средств на исцеление, доживают свой век там – и иногда, весьма неплохо.

Я задал вопрос, который меня давно мучил:

– Если в Сити всё так плохо, то зачем люди вообще туда едут? И зачем там остаются?

Хана рассмеялась:

– Глупенький! А сам-то зачем едешь? А?

И правда – зачем? Чтобы быть подальше от синекожих Инвесторов и охотящихся на драконов войск Империи? Да, это одна из причин.

Но ведь диких мест в мире полно. Любые острова, вроде Муны и Котты. Земли к востоку от Сити. Или Аллабия – целый континент на юге, освоенный только по берегам и совершенно неисследованный в глубине – ни дать ни взять, Африка времён Ливингстона.

И при всём этом меня потянуло в Сити. Почему?

Наверное, из-за Разлома и Лабиринта.

Я чувствовал, что в них кроется загадка этого мира. А может даже, и загадка моего попадания сюда.

– В Гильдии Вольных Собирателей можно заработать, – сказала Хана, не дождавшись ответа. – Это правда. Конечно, главой клана ты не станешь, высок риск погибнуть, да из честно заработанного половину отберут сильные мира сего. Увы. Но на жизнь накопить можно. Почему же тогда не уезжают? А это затягивает. Как азартные игры. Один раз повезло – и думаешь, что будет везти и дальше.

А оно так не бывает.

Пока мы разговаривали, картина за окнами менялась.

Сначала лес просто поредел. Стали попадаться мёртвые деревья, трава почти исчезла, кустарник остался чёрный, колючий и почти без листьев. Потом исчезло и это подобие жизни. Мы въехали в серые земли.

Наверное, уместнее всего сравнить их с Мордором. Не хочется, но аналогия всплывает сама собой, едва оказываешься на этой территории.

Жизни – ноль. Ни растений, ни животных.