Предгорье I

В каждом сказанном слове интересовалась мнением своего нового собеседника.

Сначала он не отвечал, обретая лишь цвет и силу. Уже в следующее наказание он накопил достаточно энергии, чтобы говорить и даже показаться в коридоре. Чем больше она общалась, тем сильнее и ярче становился окрас. Теперь, выплывая из-за стола, он принял образ Вехтора Павлечовски: рост, лицо, жесты и голос. Единственным отличием оставался красный цвет и дымка видимой прозрачности.

Псевдо-преподаватель оперся обеими руками о стол, и продолжил воспитательный процесс, который оборвал, уходя в столовую.

— Вот как так можно! Скажи мне как! Не я не понимаю как! Ведь так не можно! Нельзя бы даже сказал. Если бы я сказал, но я не сказал! Так что поступим как обычно, то есть справедливо! — наставительно ругала светящаяся карикатурная проекция преподавателя.

Астрея поддакивая концерту картинно закинула руку над головой в жесте крайнего отчаяния. Раненой птицей отступила пару шагов назад, и легла на парту, пряча прорывающийся смех за картинными беззвучными рыданиями.

Псевдо-преподаватель не остановился на бессмысленных восклицаниях, к ним можно было добавить действий. Он вышел из-за стола, усевшись на оный, скрестив ноги и продолжил своё выступление:

— Я же говорил нельзя. Слушайся старших, тогда не будешь получать наказания! – огневик говорил обрывочными фразами, что когда-то услышал от самого преподавателя. Отыгрывая роль, он взмыл в воздух с указательным пальцем над головой, как бы подтверждая свои слова.

Покружившись под потолком, огневик-Павлечовски решил, что был слишком лоялен, и вернулся к ужесточению своей пародии.

— Хотя нет, ты всё равно будешь получать наказания не за это, так за что-нибудь другое. Я тебе это гарантирую! — красный Вехтор Павлечовски перевернулся на спину, и, лёжа, проплыл столом, заложив руки за голову и перебирая носочками ботинок для движения в воздухе.

Слушающая поучения девочка подняла голову с парты, и отпустила на скрещённые руки, настало время для её реплик:

— Но я так люблю убираться, пожалуйста.

Считаю, что именно я должна быть наказана за всех, во имя общей справедливости! Да здравствует справедливость, что позволяет мне вечно получать наказания! — Астрея раскинула руки, восхваляя это прекрасное слово, за смехом скрывая накопившуюся досаду.

Идиллию, хорошо сыгранных первых действий комедии, нарушил утренний тренер-тиран.