Предгорье I

Мы тебя обыскались!

По правую руку от него стояли Манул Кавриц, Имир Тимовит Варовски, Чириг Николя Альтофутич и все они качали головой в знак неодобрения.

— А куда я могла деться из школы? — Девочка развела руками, словно говоря, что мир был представлен только ею стенами. В случае с Астреей почти правда. — Сейчас я была у директора. Мы…— Она не стала говорить, что они ужинали, уж больно грозно выглядели преподаватели. — Мы практиковались в магическом искусстве.

— Ночью? — Всё ещё не веря, воскликнул преподаватель.

— Да, — Астрея не хотела подставлять директора, начав быстро думать чего бы такого сказать. Пришлось, однако, сказать правду.— Просто старшие курсы тренируются утром... Поэтому, чтобы им не мешать, я пришла вечером после отбытия наказания.

— Кстати о нём, — вычленил преподаватель, — Поздравляю. Ты его снова получила! — раздражённо закивал головой Павлечовски.

— По справедливости… — буркнула под нос девочка, решаясь пройти мимо педагогов к себе наверх. Скрестив руки, даже не стала ожидать продолжения нотаций, а ведь они последовали.

— Да, Астрея, по справедливости! Ты хоть кому-нибудь сказала, что уходишь? Ну хоть кому-нибудь в этой школе? Чего ты молчишь?! Мы же планировали в лес идти тебя искать.

— Я часто возвращалась после ужина. Меня раньше не искали.

— Ей очень хотелось пройти наверх, и просто хлопнуть дверью. Часть преподавателей расступилась, но уйти без скандала не удалось.

— Этого мы не знали! — разозлился и упёр руки в бока преподаватель курса по изучению расовых особенностей. - Но спасибо, что ты нам сообщала! Мы примем меры! — Он взмахнул подолами мантии, и продолжил:

— Что касается сегодня… В качестве нововведений, нас перед ужином было построение.

И, так как не было четверых, оно повторилось и после трапезы. Несмотря на это, тебя и ещё троих учеников на нём не оказалось.

— Поняла, в следующий раз предупрежу преподавательский состав, соседей по комнате и группу и только после этого уйду, — терпеливо отозвалась Астрея, планируя маневрировать между препятствиями на лестнице, а потом всю оставшуюся ночь кричать от накопленной злости в подушку.