Призрачная нога

Грегори Фондорийский Седьмой стоял на балконе с бокалом черничного вина. Когда Роджер оповестил его о своем приходе, тот даже не повернулся.

― Проходи. ― Грегори поставил бокал на перила и затянул пояс бордового халата. ― Встань рядом со мной. 

Роджер повиновался.

― Что ты видишь? ― спросил король густым, низким голос.

― Мир, покрытый туманом. Он лежит как на ладони, Ваше Величество.

 ― И чей этот мир?

― Ваш, ― не колеблясь, ответил Роджер. 

― Верно. А чьим он станет после моей смерти? ― Король махом опустошил бокал.

― Земли, принадлежащие вам, Ваше Величество, отойдут вашим детям, носителям вашей крови. 

― Почему?

― Таков закон о престолонаследии, ― отчеканил Роджер. Он стоял прямо и глядел на полотно тумана, накрывающее землю.

― Отчасти, верно. Законы это официальное закрепление истинного положения вещей. Кровь моих предков чиста, как душа младенца. Веками наш род старается сохранить чистоту крови, заключая браки с представителями благородных семейств. Именно поэтому Фондория до сих пор процветает.

― Король наполнил бокал вином и отпил. ― Невозможно представить, что может сотворить ребенок, рожденный путем смешения королевской крови с кровью простого люда, если ему придется править государством. Милая чистокровная девушка и грязный простолюдин… ― Лицо Грегори очернила злость. ― Нельзя такое допустить.

― Ваше Величество, я все понял, ― Роджер поклонился, ― разрешите вас покинуть.

― Ты должен отправиться на поиски друга моей дочери…

― Но не должен его найти, ― закончил командир, поджав губы.

Глава 9. Город на горном плато

Прогремел рог. Трос натянулся и медленно начал поднимать вверх каплеобразную сеть. Снаружи к ней прицепились семь мужиков, краснощеких и уставших, в рубашках с капюшонами и в кожаных перчатках. Внутри сети лежали туша оленя и лохматый парень в грязной, некогда светло-коричневой рубахе. Этим парнем был Смолл Уиткинс.

Трос скрипел и раскачивал сеть, да так сильно раскачивал, что она то и дело шмякалась в каменный отвес, вдоль которого они поднимались.

После очередного глухого удара, сопровождавшегося руганью, Смолл зашевелился, приоткрыл глаза и чихнул. Мягкая и теплая шерсть оленя превосходно заменяла матрас. Смолл не сразу понял, где находится, потянулся, широко зевнул. Мужики захохотали. Чужой смех привел в чувства лучше любой пощечины. Вечный Пион. Крики. Прыжок. Туман. Люди с белыми глазами. Два типа в капюшонах... Воспоминания лавиной обрушились на Смолла. Страх сковал грудь.