Четыре голоса Тьмы

Архимаг Огня Одгор Нурултан, глава сего почтенного ведомства, был, конечно, крайне недоволен гибелью своих лучших людей. А он отправил с нами самых лучших, это было очень важное задание. Но что он мог сделать? Одгор провел расследование и пришел к выводу, что Стамли все сделал правильно. Ну и что ему еще оставалось в такой ситуации? Он наградил Стамли и приблизил к себе. Теперь тот — один из лучших инквизиторов. И он до сих пор все делает правильно, ну или почти все.

Но счастлив ли он от этого? Когда я видел месяц назад в Лакрисе, он был глубоко несчастным человеком.

— Зачем вы рассказали нам об этом, старший?

— Понимаешь, Люрет. Многие считают, что мы меняемся, когда делаем ошибки, когда у нас что-то не получается, когда мы вынуждены что-то с собой сделать, чтобы достичь целей. Но это не так. Когда мы все делаем правильно, мы тоже меняемся.

Порой эти изменения гораздо значительней, но мы не всегда готовы их принять. Ты как, Його?

Огневик отчаянно пытался разжать губы и ответить Парвалю, но не мог. Он боролся с собственным ртом, пытаясь что-то выдавить из себя. Наконец, Його не выдержал страшного напряжения, глаза мага закатились и он свалился на дощатый настил.

— Не готов, — с искренней грустью в голосе заключил архимаг и достал колоду.

Меня затрясло. А ведь поначалу я считал Парваля милым и добрым стариком, пусть и очень могущественным магом. Теперь же я с ужасом во взгляде следил, как архимаг подошел к бассейну и опустил палец в воду.

Жидкость мгновенно почернела. Парваль неторопливо выбрал нужную карту и ленивыми мазками, словно занимался чем-то неважным, перечеркнул ее крест-накрест.

Он все сделал правильно.

И он готов был принять последствия своего выбора. Таковы законы мира высокой магии.

На беднягу Його, скрючившегося на полу, он даже не смотрел. Его взгляд был направлен на меня, в руке Парваль по-прежнему держал колоду.

Губы сразу пересохли, а язык словно налился свинцом.

— Я... я... принимаю...

Боль в груди резко усилилась, голова закружилась, ноги стали ватными. Но меня это не волновало.