Четыре голоса Тьмы

Парваль засовещался с соратниками по «тройке» — я неоднократно успел услышать это слово, так называли архимага Воды и его немногочисленных союзников — а потому пришел только к самому началу заседания.

В противовес ему «восьмерка» во главе с Подогайном — идеальное число по мнению самого архимага — прибыла заблаговременно и заняла лучшие места.

Так что Парвалю и его соратникам пришлось сесть за приставной столик. Сам архимаг оказался как раз напротив Подогайна, одетого, как и всегда вне «Леди», подчеркнуто скромно.

За спиной архимага я заметил Джереби. Магистр выглядел подавленным и усталым. Завидев меня, он улыбнулся затравленной улыбкой. Я сразу отвернулся.

Линия раздела между «тройкой» и «восьмеркой» пролегала очень четко — по границе двух столов. Между двумя противоборствующими группами архимагов оказался лишь «нейтральный» Рикод Олби. Как старейшему члену Совета ему и пришлось открывать заседание.

— Сколько лет Олби? — шепотом спросил я стоявшего рядом незнакомого магистра Огня.

Тот недовольно поморщился, но все-таки снизошел до ответа.

— Сто шестьдесят семь. Он старше даже покойного Годозайна, — сказал он, прикладывая палец к губам.

Подобные шепотки раздавались по всему небольшому залу, так что, когда Олби начал свою речь, его никто не услышал. Старейший архимаг говорил очень негромко.

— Тихо! — одновременно рявкнули Парваль и Подогайн.

И тут же недовольно переглянулись. Соперники неожиданно оказались заодно. Но своего они добились — замолчали сторонники обоих. Олби, казалось, не заметил происходящего и продолжал речь, лишь слегка повысив голос.

— ... печальное известие. Я знал Щекира Годозайна много лет. Больше сотни. И новость о его неожиданной и преждевременной смерти — да, он тяжело болел, но такие люди всегда уходят слишком рано! — стала для меня настоящим ударом.

Щекир Годозайн был отличным магом, но не только магом Земли, хотя своей стихией он овладел в совершенстве. Он был подлинным магом с большой буквы. И все мы будем помнить об этом выдающемся человеке. И великолепном маге.

Раздались жидкие аплодисменты. Олби замолчал, примерно минуту собирался с мыслями и продолжил.