Четыре голоса Тьмы

За столом остались трое. Парваль и его соратники. Вскоре два архимага встали и вышли, не попрощавшись.

А Парваль продолжал сидеть, впиваясь руками в подлокотники. В комнате нас теперь было пятеро. В молчании мы провели несколько долгих минут.

Наконец, архимаг устало встал. Он выглядел совершенно подавленным и очень бледным. Шатаясь, он пошел к выходу.

— Идемте, нам надо собирать вещи. Скоро мы уплываем.

Оршон пристроился справа от Парваля, я слева.

Мы помогли архимагу дойти до его покоев, провели через приемную и кабинет. В спальне к нам сразу подбежала женщина в синей мантии. Хелена Охкис, понял я сразу. Ей было лет под сорок, но выглядела она еще очень неплохо.

Мы положили архимага на кровать. Хелена поместила его голову себе на колени и начала вливать в рот Парваля розовую жидкость из деревянного флакона. Бледность стала медленно сползать с его лица.

Что ж, архимаг оказался в надежных руках. Мы были уже не нужны.

И тут я заметил, что у Парваля выпала из мантии часть карт. Миниатюры рассыпались по полу, когда мы укладывали его.

Я быстро нашел взглядом себя и застыл, не веря своим глазам.

Оршон взял меня за руку и потащил к двери.

Когда мы выходили из комнаты, за нашей спиной раздался усталый голос Парваля.

— А ведь он тоже все делает правильно.

..

Мы плотно закрыли за собой дверь.

Глава 24. Темные судьбы

Диммир, Серая пустыня.

11-й день месяца Надежд, год 493-й от В.Л.

Я снова участвовала в темном ритуале. Но на этот раз не как зритель, пусть и очень заинтересованный.

Гарл, как всегда, недовольно рыкнул, но послушно занял свое место на страже. Он должен был уберечь нас от неприятных неожиданностей.

Горк поставил меня в центр пентаграммы.

Фигура получилась корявая — куда уж ему до геометрического совершенства Заратайна — но адептуса это не беспокоило.

— Он умер только что, связь между вами сильная, а кровь... Кровь потрясающая, — он нервно облизнулся.

Мне пришлось закапать кровью всю карту. Еще немного Горк втер в линии пентаграммы. Теперь я стояла в центре нарисованной собственной кровью звезды, сжимая окровавленную бумажку.