Четыре голоса Тьмы

Я что, напомнил тебе погибшего брата, сына, друга, любовника? Просвети же меня, наконец!

Мой эмоциональный выплеск произвел на него заметное впечатление. Он оживился и посмотрел на меня с интересом.

— Неплохо, очень неплохо. Но ты переоцениваешь себя, мой мальчик. Ты отличный парень, да. И мне было бы очень приятно, если бы у меня был такой брат, сын, друг или... хм... друг. Но дело не в тебе, Люрет. Да, не в тебе.

— А в ком же? — магистр опять сумел меня заинтриговать.

Джереби не ответил. Он налил воды в оставшуюся кружку и пододвинул ее ко мне. Затем вытащил из-под стола еще одну, пробормотал: «Так и знал, что она пригодится», — и выжидательно посмотрел на меня.

Я сел напротив, взял кружку и очистил в ней воду. Джереби поставил рядом вторую. Я отлил в нее часть воды, поставил свою кружку на стол и посмотрел на магистра.

Тот хмыкнул и выбрал кружку с осадком. Он сделал большой глоток и улыбнулся. Левый глаз задергался, выдавая сильное напряжение.

— Я слушаю, Ногодил.

***

— Я никогда не был женат, Люрет, но однажды в одном из канийских городов у меня родился сын. Да, сын, и не смотри на меня так. Не имеет значения, как это вышло и кто его мать. Был ли он ошибкой или плодом любви? Не знаю, Люрет.

Да, не знаю. Прошло столько лет, а я до сих пор не знаю. Я редко видел его. Одно время я хотел забрать его к себе в Лакрис, но, к несчастью, у мальчика открылся магический дар. Почему к несчастью? Потому что это был дар к водной магии. Да, к водной. А я уже был в свите Подогайна. Ты же знаешь, как он относится к водным?

— Знаю, Ногодил.

Мы выпили, у Джереби задергалась левая рука.

Он убрал ее под стол.

— Выбирая между сыном и архимагом, я выбрал архимага. Мальчик рос, однажды у него погиб любимый котенок. Мать хотела выбросить труп, да. Но он так переживал, что она не решилась силой отрывать ребенка от еще теплого тела друга. Наутро ребенок снова играл со своим любимцем.

Я опрокинул кружку себе на мантию.

— Да, мой сын оказался еще и темным магом.