Четыре голоса Тьмы

Подогайн был в ярости, когда узнал, что Парваль взял тебя в свиту и убрал формальную возможность выкинуть себя из Совета. Потому-то он и уплыл так стремительно, да. Хотел быть подальше, когда все произойдет. Чтобы чего не подумали. И послал нас.

— Как я выжил?

— Тебя спасла какая-то девчонка из тех водников, что были с тобой. Ты убил Хло... впрочем, это не важно... но прозевал удар второго. Она лежала на земле, но каким-то образом успела выставить заслон.

И спасла тебя. У меня на такой случай был заготовлен водный молот... Потом я сообщил Подогайну, что решил, будто ты погиб, и предпочел замести следы, да. Затем я встретил тебя у лечебницы, мы поговорили о Джеркисе, но я так и не смог понять, отмечен ты или нет. Я был в сомнениях, я не знал, что делать. И сегодняшней ночью я, наконец, понял, — глаза магистра озарились фанатичным огнем.

— Как звали твоего сына, Ногодил? — слова с трудом выходили из моего рта. — Как звали твоего сына?!

— Его звали Нороном...

Я облегченно выдохнул и могучим глотком осушил кружку.

— Меня долгое время это смущало, Люрет. Но этой ночью я, наконец, понял все. Я — Ногодил Джереби. Мать моего сына зовут Сибелла Флекис. А что получается, если сложить наши фамилии вместе, Люрет?

— Джеркис... — я почувствовал, что и мои руки задрожали.

— Вот такая вот история... — теперь Ногодил сидел с потухшим взглядом.

— Я снова встретился с ним. Под островом. Он снова помог мне. И попросил передать... передать ему, что простил его... Он простил тебя, Ногодил, простил.

Магистр заплакал...

***

Прошло пять минут. Все еще всхлипывая, он посмотрел на меня.

— Спасибо, Люрет.

— У тебя очень хороший сын, Ногодил.

— Был сын, Люрет, был. Если он может возвращаться... оттуда... то значит, он умер не так давно. Он умирал, а я служил человеку, обрекшему его на смерть. Теперь я знаю, что делать. Слишком часто я выбирал архимага. Пришло время сделать иной выбор, да...

— Откуда может возвращаться? — я ничего не понимал.

— Из Тьмы, Люрет, из Тьмы. Ах, да, ты ведь ничего не знаешь.