Четыре голоса Тьмы

У меня на глазах один из старых кораблей пошел ко дну, его место сразу заняли две каравеллы. Матросы перебросили на пристань трап и стали заносить по нему какие-то тюки, бочки и ящики.

Подогайн решил не тянуть и, похоже, собирался вывезти Дороттайн в течение одного дня. Размах операции внушал уважение. Он стремился претворить свое решение в жизнь до того, как остальные архимаги задумаются и начнут вставлять ему палки в колеса.

Пока же на лицах попадающихся навстречу магов я видел только растерянность и покорность.

И это они еще про таверну не знают!

Мимо меня пролетел огромный ящик, его левитировали два воздушника.

— Сколько еще раз придется сходить? — устало спросил один другого.

— Думаю, в десять уложимся, — ответил второй. — Артефакты на наблюдательных пунктах уже забрали, а из лабораторий вытащим только самое важное. И все.

Прощай, Дороттайн.

— Прощай, Дороттайн, — повторил первый. — Нам еще повезло. Охрисошу достались тяжелораненые из лечебницы. Он их левитирует, а они слюни пускают. Вокруг бегает лекарь и подтирает. Скорее бы все это кончилось.

Никакой тоски в их голосах не было. Одна усталость и надежда на скорое завершение неприятной работы.

Я представил летящие по воздуху тела Його и Солоби, и меня передернуло от отвращения.

От отвращения к Подогайну, который все это затеял.

Мог бы потратить два камня телепортации и сразу отправить их в Лакрис! Я снова вспомнил таверну: человечности от архимага ждать не приходилось.

На пристани я обнаружил толпу молодых магов. Их недавно согнали с кораблей, и теперь они растерянно бродили по всему порту. Некоторые не успели забрать свои вещи.

— У меня лучшая мантия на корабле осталась, — жаловалась одна адептесса Земли другой.

— Я ее постирала и повесила. А когда нас стали сгонять, то я все остальное собрала, а ее забыла! Не могу же я в Лакрисе в этом старье показаться!

— Ничего, — утешала ее подруга. — Мы такой толпой там вылезем, что ты со своей драной мантией затеряешься. Никто и не заметит.