Четыре голоса Тьмы

— И мы пойдем вместе.

Правый закинул на свободное плечо седельные сумки, оставшиеся от предателя-Жерара, и вся троица зашагала обратно в лес.

Я подозвала Гарла и с отвратительным предчувствием пошла вслед за ними.

***

Роннорский лес.

7-й день месяца Надежд, год 493-й от В.Л.

За последние дни я узнала об Орно де Лазале почти все. Граф говорил не переставая, изредка в его беспорядочную речь вмешивались стражи и «уточняли» его слова.

Зачастую эти уточнения меняли смысл произнесенного де Лазалем на прямо противоположный.

Воины и в самом деле оказались братьями-близнецами. Брюнета звали Гийомом, он был старше рыжего Луи на пять минут, а потому всегда занимал место справа от сюзерена и говорил первым. Младшему же оставалось прикрывать левое плечо де Лазаля и уточнять слова брата, «уточняющие», в свою очередь, высказывания самого графа.

Я быстро привыкла к такому двойному переводу. К сожалению, когда граф читал стихи собственного сочинения, братья не вмешивались. А получилось бы наверняка забавно. Сами по себе стихи были преисполнены пафоса, шаблонных образов, сбитого ритма и кривых рифм.

Нос у Орно, кстати, оказался фамильным и передавался из поколения в поколение вот уже триста лет.

Граф им безумно гордился. Аристократы порой похожи на детей, они готовы гордиться любой глупостью, которая досталась им от предков.

Будь то нос, фамильная бородавка, бесполезная ржавая железяка или разваливающийся на части и продуваемый всеми ветрами родовой замок. Однажды я видела аристократа, который гордился фамильным сифилисом.

К счастью для Орлиса, Орно был младшим сыном герцога Франсуа. Так что скорая катастрофа стране не грозила.

Старый герцог отдал сыну небольшое поместье на севере страны — подальше от воинственных степняков — где тот предавался радостям высокой культуры.

Устраивал балы, собирал музыкантов и поэтов и даже устроил театр, в котором ставил пьесы собственного сочинения. Примерно через год поместье было разорено полностью.

Тут как раз началась война с Диммиром.