Панголин

- Заживляющая мазь на основе слезы творит чудеса, – продолжила Вергина уже серьезно. – Если намазать переродыша, то он выживет, несмотря ни на что.

- Это бесчеловечно…

- Что? – старуха повернулась. - Бесчеловечно?! Бесчеловечно лишать дома, имущества, церковного сана и выгонять из города, только за то, что Бальдор смелее и сильнее духом паршивой овцы – Иакова! Бальдор должен был стать настоятелем храма Подгора, но эта лживая змея обвинила моего мужа в безбожие, в издевательствах над учениками, в обирании прихожан и во всех смертных грехах!.

. Ничего. Мы вернемся в Подгор, и тогда Иаков за все ответит. Я не пожалею заживляющей мази, а затем сдеру с негу шкуру живьем! Он будет долго мучиться – годы! Он ответит за каждый день в этом болоте!

Грэм вжался в кровать и тихо сказал:

- Отца Иакова больше нет.

- Как нет?

- Он… он умер…

Старуха несколько секунд молчала, а затем истерично захохотала.

- Жаль. Жаль. Бальдор расстроится. - Она глубоко вздохнула. - Гибор, хватит. Неси сюда!

Уродец вздрогнул, сунул бутылочку в отверстие между складками тела и зашаркал к хозяйке.

Свистящее дыхание участилось и сошло на хрип.

Закончив приготовления, Вергина шагнула в сторону ползущего уродца. Он достал драгоценную бутылочку и протянул.

- Ничего не можешь сделать вовремя! – крикнула хозяйка и пнула мешковатое тело ногой.

Гибор охнул, схватился единственной рукой за ушибленное место и, содрогаясь в болезненных судорогах, отполз назад к кровати. На этот раз он оказался совсем близко. Вновь появился глаз, но сейчас он уставился на старуху.

Над столом клубился пар, словно туман над болотом. Вергина наперебой смешивала растворы в колбах и выставляла их в ряд на подставке. Опустевшие флаконы летели на край стола, как пивные кружки по прилавку в трактире, и сбивались в кучу с недовольным позвякиванием. Пахло прокисшими портянками в яблочном соусе.

Грэм молча наблюдал за представлением. Внезапно перед самым носом возникла небольшая дощечка с коряво выведенным углем словом «помогу» и тут же исчезла в складках тела уродца.

Сердце лихорадочно забилось. По спине прошла снежная лавина. Спустя несколько долгих секунд костлявая рука вновь показалась, и Грэм успел прочитать «открыть». Дощечка молниеносно исчезла. Превозмогая боль, уродец начертил новое слово «замок». И последнее «сам». После чего Гибор исчез из виду.

 Грэм лихорадочно соединял слова. Получалось только: «Помогу открыть замок». Вот последнее «сам» никуда не лезло. «Помогу открыть замок сам?..