Панголин

Ритм задавал дробящий барабан, похожий на грохот камнепада.

Житара – громоздкий металлический музыкальный инструмент с натянутыми по всей длине толстыми стальными канатами-струнами. Количество струн не было строго ограничено, но чаще не превышало трех. Высота звука регулировалась передвижным блоком с рукояткой в виде кольца на рельсе, через которое проходила струна. Звук извлекался специальными железными прутами, но обычно в ход шли мечи и сабли, особенно когда пели солдаты. Житары хорошо приживались в кабаках и борделях: пиво способно разбудить в любой душе певца и музыканта.

В казармах житары не ставили, там было не до песен, и, скорее всего, это была ошибка сновидения.

Грэм не стал размышлять над этим и направился к странному колодцу. Он сходу нырнул за бортик в синюшную бездну. Тьма с невероятной силой сдавила голову, словно пытаясь просочиться вовнутрь. Сквозь мглу проявились стены, и сразу же пришли в движение. Из швов в кладке хлынула вода. Вокруг все закружилось и унесло панголина в черную трубу водоворота.

Грэм провалился в обычный сон и когда понял это, было уже поздно восстанавливать прежнюю осознанность. Не имея больше ни малейшего контроля над происходящим, он отдался воле потока и вскоре забылся в вечно меняющемся иллюзорном мире.

Стук колес нагруженной телеги… Запах земли и сена… Загорелая шея отца… Светлое улыбающееся лицо мамы… Они играют в «слова»… Смех… Резкий толчок телеги… Отвалившееся колесо… Удаляющийся обоз… «Мы вас догоним. Езжайте» - хриплый крик отца…

Грэм развернулся к нему и хотел закричать, но не смог… Дикий рев людоеда…  Испуганное лицо матери… Огромная клыкастая пасть и абсолютно белые редкие волосы на квадратной голове великана… Крик отца: «Бегите!.

.» Глухие удары человеческих тел об землю… Мелькающие деревья, бьющие по лицу ветки… Широкая бугристая спина гиганта… Два раскачивающихся в такт шагов изуродованных тела с вывернутыми руками на его плечах… Глаза застилает мутная пелена.

Маленький мальчик выглядывает из-за дерева.

По щекам текут слезы. Пальцы впиваются в шершавую кору, белеют и сползают вниз. Ногти ломаются, но он не чувствует этого.

Грэм видит его всегда сверху, чуть в стороне.

Мальчик делает неуверенный шаг за людоедом… еще один, но останавливается. Он тихо шепчет, сквозь всхлипы: «Мама… папа… мама… папа…»

Великан оборачивается, громко рычит в ответ, закрывает ноздрю большим пальцем и сморкается. Толстые, мясистые губы расплываются в злобной улыбке.