Панголин

Он вытирает уродливый нос кулаком и исчезает в зарослях…

Панголин проснулся. То, что случилось на старой дороге, вновь всплыло в памяти. Оно давно казалось просто страшным сном, который со временем забывался и приходил все реже и реже. Но лицо великана, точнее его ухмылка, на веки отпечаталась в сознании.

Грэм сжал зубы. Когда-нибудь он найдет этого людоеда и отомстит. 

Зябко. Он потер ладонями плечи, стараясь согреться, но тут же скривился от боли: недавняя беседа с дознавателем еще давала о себе знать.

Панголин тяжело поднялся и стал ходить по камере вечным маршрутом заключенного: от стены до решетки и обратно.

В голову упорно лезла тревога за отца Иакова. Следом приходили мысли о побеге. В груди свербело желание действовать – тело рвалось куда-то. Куда?

Он встал на колени и трижды перекрестившись, зашептал:

- Господь наш всемогущий, Миронос, помилуй грешного. Не отврати лица своего от раба Твоего Грэма. Боже, очисти меня от всякой скверны. Сердце мое окаянное освяти и сподоби благодати Твоей…

Грэм закрыл глаза.

Представил лес. Высокие сосны царапают небо острыми пиками. Ветер гуляет в кронах. Поют птицы. Кучерявые дубы, как грибы, торчат из земли на полях. Кусты шелестят мелкими листочками. Желтая выгоревшая на солнце трава. Болото. Туман. Грибница. Серые кости каменных деревьев…

Панголин вздрогнул. Сознание словно прояснилось, и он отчетливо понял: отца Иакова нужно предупредить. Но как? Побег? Но это значит пойти против воли Мироноса.

Грэм уставился в потолок, будто там, на мокром камне был ответ.

- Господь Миронос, сын божий, помилуй меня и не дай свернуть с пути Твоего и нарушить заветы Твои. Прошу, дай мне знак и душевный покой. Да свершиться воля Твоя!..

Еле слышно зашуршала солома у самой стены и небольшой холмик, как одинокая волна, медленно двинулся вдоль каменной кладки в сторону решетки. Когда тюремная постель закончилась, на пол выпрыгнул таракан. Совсем еще малыш. Он только недавно вылупился, но уже обладал природной осторожностью.

Тысячелетиями приспосабливаясь жить в самых разных условиях, эти насекомые научились грызть камень и голодать месяцами. Их нещадно травили и выкуривали, но они всегда возвращались, ведя следом за собой крыс – вечных попутчиков и врагов.

Таракан остановился, слегка приподнялся на передних ножках, со знанием дела ощупал усиками сырой воздух и легко и беззаботно побежал вдоль стены. Затем взобрался на порог, помахал усиками-антеннами и исчез за углом.