Панголин

На поясе появился ремень с круглой бляхой. Кривые, широко расставленные ноги окрасились в коричневый цвет потертой кожи, а голени превратились в высокие шнурованные сапоги.

Грэм раскрыл рот, наблюдая за перевоплощение муталюда. Визор расхохотался. В этой липкой смердящей комнате веселый гогот показался зловещим смехом сатаны.

- Это мой телохранитель, так сказать, а вообще я не знаю, что он тут делает, ебна. Он может свалить отсюда в любо время… Ведь так, хер невидимый?

- Могу, - кивнул ящер. – Но я нужен ззздесь.

Рыжий подмигнул Грэму и подтолкнул к выходу.

- Сходи пока к Поланию.

- Но я не знаю…

- Эээ… - Визор на мгновение задумался и стал показывать все повороты рукой. – Свернешь налево, дойдешь до центрального, и направо, там зайдешь в… четвертый проход по левой стороне, эээ… первый перекресток – прямо, на втором – направо и… там увидишь, ебна. Иди-иди. Да! После опять ко мне. Определим тебе местечко поуютней.

Рыжий отвернулся к муталюду и серьезно сказал:

- Мне надо с тобой обсудить кое-что.

Грэм вышел в коридор, свернул налево и вскоре попал в широкий туннель – центральный. Тут спокойно могли бы разминуться две телеги. Под высоким потолком в ряд висели лампы и освещали разношерстных обитателей подземелья. Они то и дело исчезали в проходах, появлялись из тьмы, переходили на другую сторону и ныряли в узкие дыры в стенах.

Панголин проводил взглядом косматого гиганта на четырех лапах-бревнах. Отсчитал четыре проема и заглянул во мрак последнего: абсолютно темный коридор в нескольких метрах круто уходил вправо.

Грэм выставил руки перед собой и не спеша двинулся вперед. За поворотом он оказался в кромешной темноте. Вскоре звук шаркающих шагов изменился: коридор заканчивался и переходил в широкое помещение. Панголин нащупал холодный камень стены слева, а справа пустота – рука шарила во мраке не находя себе опоры.

Впереди раздался шорох, и тяжелый взмах крыльев всколыхнул затхлый теплый воздух. Грэм отскочил назад, но было поздно – шею точным движением обвили холодные костлявые пальцы, переплелись на затылке и сжали стальной хваткой кузнечных щипцов.

В горло врезалась тупая боль. В голове зашумело. Панголин напрягся, руки вцепились в худую жилистую конечность, но чем яростнее он трепыхался, тем сильнее сжималась петля на шее. Ноги размякли. Тьма поплыла. Засверкали, запрыгали разноцветные огоньки – пустились в хоровод. Это конец. Вот так просто. Сознание незаметно погасло, будто и не было его никогда. Мир исчез. Пустота.