Панголин

С головы на хвост спускался гребень шипов. Они застревали в решетке и бесили зверюгу еще больше. В пасти было несколько рядов мелких зубов. Глаза-орехи выкатились наружу от напряжения и обнажили красные ободки век. Уши и нос слились воедино с многочисленными наростами и ссадинами.

Грэм не боялся быть замеченным в темноте коридора и с интересом рассматривал происходящее. В середине комнаты воины остановились.

- Ставим! – скомандовал зычный голос.

 Раздался грохот, полетели искры, а мутант получил новую порцию ярости и накинулся на прутья – клетка заерзала по полу.

Один солдат плюхнулся на каменный пол и снял шлем.

- Зачем было нести живого?

Он вытер рукавом лоб, растирая грязь по юному прыщавому лицу.

- Дык, убил бы, командир. Чего сейчас метешь языком? – проговорил бородатый воин.

Все расселись.

- Я… не думал, - осекся юноша.

- Иди, убей сейчас, - хихикнул кто-то.

Парень глянул на елозившую по полу клетку.

- Неее. Его полдня колоть будешь. Да еще вывернет руки. Неее.

- Пойдем, - сказал бородатый.

Они вышли из комнаты и вскоре вернулись еще с одной клеткой. Там мирно лежал бесформенный кроваво-красный мешок с белесыми прожилками. Он тяжело дышал, хрипел и булькал. Изредка все его тело охватывали болезненные судороги, и, казалось, что это конец – он умирает. Но вскоре слышались натужные всхлипы, и все повторялось вновь.

Таких уродцев – ошибки мутаций – называли «красными головастиками» за склизкое мешковатое тело со слипшимися ошметками конечностей. Эта дергающаяся в конвульсиях мешанина из костей и плоти была когда-то животным, насекомым или даже человеком.

- Я… думал… он мертвый, - кряхтя, проговорил все тот же юноша. – Он же… не дышал…

- Ставим!

Клетку аккуратно поставили на пол. Командир кивнул, и молодой боец закончил страдания уродца одним ударом – меч вошел в тело как в печеное яблоко. Головастик булькнул и протяжно свистнул в последний раз.

- Взяли! – рявкнул командный голос. – Теперь быстро, быстро!

Солдаты вскочили, лихо вскинули ношу и одним махом поднесли к елозившей на камнях как на льду клетке беспокойного мутанта.

Грэм отошел на десяток шагов.

Затащив безжизненное тело в коридор, солдаты взялись за клетку с менее покладистым зверем.

Грэм попятился, развернулся и замер: из глубины туннеля словно волна, надвигалась огромная масса слизи. Впереди извивалось длинное щупальце. Оно методично изучало пол, стены, потолок.