Панголин

Лишь отойдя на несколько километров вглубь, панголин остановился. Напряжение разом спало, и он почувствовал валящую с ног усталость. Требовался немедленный отдых. Изможденный беглец буквально рухнул в траву.

Запах!.. Запах сочной травы, земли, леса. Как этого не хватало. Грэм набрал полную грудь весеннего аромата, потянулся всем телом, изворачиваясь как змея на солнце, закрыл глаза и забылся коротким минутным сном.

Перед глазами всплывали знакомые лица. Они появлялись из ниоткуда, приближались и бесследно растворялись.

Им на смену приходили все новые и новые: улыбающийся Поланий, хохочущий Визор, молчаливый отец Иаков, подмигивающий еретик, застывшее лицо Филиппа, изуродованная морда мутанта в клетке, последний выдох красного головастика… Грэм выдохнул вместе с ним и замер. Всевозрастающее чувство неудобства пинком вытолкнуло из забытья – он проснулся, жадно глотнул воздуха, и какое-то время еще лежал, не двигаясь и вслушиваясь в звуки леса. А лес пел весеннюю песню, восхвалял рождение нового дня, травинки, жучка, птички – всего живого. Мелодию задавал соловей, где-то далеко ему помогал второй певец. Неумолимо стрекотали насекомые.

Лес – родной дом панголина, здесь он провел половину всей жизни. В основном в хатках – маленьких домиках, которые выстраивают охотники за слезой для длительных стоянок. В них всегда есть еда и кое-какое снаряжение. До ближайшей известной хатки в направлении Подгора два дня пути. Туда-то и следовало направиться в первую очередь.

Грэм поднялся и поморщился: мокрая скользкая одежда неприятно холодила.

Не мешало бы отмыться от ароматов свалки. Если вблизи это маскировало, то за ее пределами такое «благоухание» создавало проблему. Надо было найти воду. Панголин быстро сориентировался и зашагал на восток.

Несмотря на то, что летнее изобилие было только впереди, весна уже подавала на стол истинные деликатесы. Грэм отыскал молодые побеги хвоща. Съел вяжущие верхушки и закусил сладковатыми орешками, растущими на корнях. Заметив заросли лопуха, выкопал длинный корнеплод.

Пожевал кисло-сладких листьев первоцвета. Нашел кипрей и щавель.

 Вскоре панголин спустился в лощину. Тут, среди прошлогодних листьев, неспешно бежал тоненький ручеек – то, что надо. Грэм плюхнулся в чистую прохладную воду.

Вымывшись, он развесил одежду на ветках и уселся на пригорке. Сквозь редкую листву пробивались лучи жаркого весеннего солнца, согревая и убаюкивая. Грэм прямо чувствовал, как божественная всеобъемлющая любовь льется с небес на землю.