Панголин

- В Библии Мироноса сказано, что все люди изначально греховны и должны молиться о прощении, так?

- Да… Все мы грешные. И мы должны минимум трижды в день читать спасительные молитвы. Но человеческая греховность и твой дар – разные вещи… Мне кажется, тебе надо благодарить Мироноса за такую способность.

- Тогда почему я вынужден скрывать это? – не унимался Грэм.

- Видишь ли, это очень редкий и опасный дар. Пользоваться им надо аккуратно. Ты сам знаешь: все люди, в том числе и монахи, грешны в страхе неизвестного и еще больше в зависти.

- Ведь ты веришь мне. Веришь, что это божий дар. Почему?

- Потому, что он направлен на расширение возможностей человека без использования мутагенных грибов. Твой дар приносит вреда меньше, чем когда ты случайно наступаешь на жука.

Священник улыбнулся.

- Спасибо, отец. – Грэм поклонился. – А скажи, надо ли молиться о спасении души раздавленного жука?

- У жука нет души, но это не значит, что он не заслуживает жизни. Молись, сын мой, всегда искренне, и если ты нечаянно раздавил кого-то, то помяни и его, - серьезно сказал отец Иаков.

И Грэм молился. Искренне. Стоя на коленях в храме Подгора, он всегда чувствовал незримое присутствие бога в статуе Мироноса. Она возвышалась на троне мира и сверкала золотым блеском. Глаза сына божьего смотрели в небеса, а вытянутая рука с открытой ладонью как бы ложилась на преклоненные головы прихожан и даровала благословение. Хор завораживал высокими нотами мелодичной песни. Запахи благовоний приятно щекотали нос.

Свечи, золото, тени – все кружилось и пело: ты в Доме Божьем. Как тут можно сомневаться в святости Мироноса?

Грэм вышел из оцепенения. Дул легкий теплый ветерок, и панголин уверенно зашагал на восток. Он придерживался насколько это возможно прямого направления и не приближался к большаку. Несколько раз переходил старые муравьиные тропы. Слышал рев великана в стороне дороги. Эти вечно голодные муталюды научились пастись возле трактов и нападать на обозы. А караванщики придумали нехитрый способ откупиться: они специально возят с собой курицу и бросают ее, как только завидят людоеда.

И пока он ловит птицу по кустам, спокойно уезжают. Но все же чаще в сторону гигантов летят огромные болты со станинных арбалетов, стрелы и копья солдат. Ходить же в одиночку всегда было опасно.

Пробираясь сквозь чащу панголин откопал несколько крупных корней хлебной травы. Скрутил их тонкой полоской коры и подвесил к поясу. В широкий лист набрал ягод.