Панголин

- Неужели Ты покинул меня? - спросил Грэм, глядя в звездное небо.

Звезды равнодушно смотрели миллиардами холодных глаз.

- Зачем Ты убил его?.. За что?.. За то, что он хотел найти запретную книгу?!

Заухал филин.

- Так знай же! Я иду за ней! – Панголин встал, лицо исказилось злобой. – И ты не сможешь мне помешать!.. Я найду ее! Пусть мне придется спуститься в ад!..

Он упал на ворох сухой травы и свернулся калачиком. Ледяной озноб волнами прошел по мокрой спине, губы затряслись, и Грэм разрыдался. Он чувствовал себя ребенком, брошенным в темном лесу на съедение диким зверям.

Он ждал ужасной смерти и вечных мук, но ничего не происходило: звезды все так же холодно смотрели и непонимающе часто моргали. Легкий настороженный шелест листвы переплетался со стрекотанием ночных насекомых. Где-то совсем рядом тявкнула лисица. Мерно потрескивали угли.

Грэм лежал и слушал звуки ночи, пока крепкий сон не растворил его в бездонной пустоте.

Солнце первыми косыми лучами осветило остывшую землю и выдавило из поникшей травы клубы тумана.

Панголин вскочил как монах, проспавший утреннюю молитву. Разом нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере, и он тут же упал на колени.

- Прости меня, Господь наш Миронос всевидящий! Дьявол овладел мной прошлой ночью. Спаси меня грешного от нечистого. Не дай злу похитить душу мою. Ты один ведешь меня дорогой праведной. Отче наш, Миронос, сущий на небесах! Да святится имя твое! Да будет царствие твое! Да будет воля твоя и на земле и на небе!..

Чувства облегчения и всепрощения овладели им. Снова хотелось жить и двигаться к цели. Пусть наместник святого Мироноса и не дал благословения, но Грэм знал, что сейчас оно ему не надо. Он выполняет последнюю волю отца Иакова.

Бог простил его. Бог всегда прощает. Бог любит.

Плавно вернулись дневные звуки. Легкие перышки облаков медленно уплывали за горизонт – день обещал быть солнечным. Ветерок слегка покачивал верхушки сосен. Они колыхались как церковный хор – каждая в свою сторону, но в общем спокойном ритме.

Грэм выбрался из ночного убежища и уверенно зашагал на восток. Впереди предстоял трехдневный переход к началу грибницы. Насколько она велика – не известно, но можно было предположить, что в этом месте болота разрослись до самого предгорья.

Панголин поднялся на обветренный холм. Отсюда открывался чарующий пейзаж. Густой лес заканчивался и сменялся травянистыми лугами с разбросанными клубками кустов. За ними чернел дремучий бор.