Панголин

Видимо, несколько лет назад здесь все уничтожил пожар. Часто встречались высохшие обугленные стволы некогда гигантских деревьев. Многие из них уже упали и превратились в труху. Но некоторым удалось выжить, и сейчас они разрослись в кронах, как огромные зонтики. В остальном лес оправился от былой катастрофы и сиял новыми красками жизни.

К вечеру панголин добрался до подножия холма. Здесь он решил переночевать. На полянке нашел разросшийся куст колючек – подходящее место для ночлега. Ни один крупный зверь не полезет в этот клубок смертоносных иголок, а великаны ночью обычно спят.

Все гигантские ящерицы и насекомые тоже предпочитают охотиться днем.

Кусты зашевелились. Грэм приник к земле, юркнул за толстый ствол сосны и выглянул: кто-то старался вырваться из цепких объятий. Панголин выхватил стрелу… и усмехнулся: остатки старой кожи гигантской сороконожки запутались в ветках колючки и на легком ветерке слегка подрагивали, издавая мерзкий приглушенный звук.

Два таракана выскочили из-под скорлупок бывшего панциря и скрылись в траве.

Грэм скривился от их вида, сплюнул: во рту появился горький вкус. Он проткнул кинжалом лохмотья и оттащил подальше от будущего укрытия: мало ли кто придет ночью полакомиться ими.

До захода солнца оставалось достаточно времени для подготовки походного однодневного домика. Сначала панголин прорубил узкий вход. Внутри кустарника расчистил достаточно места и для кровати, и для очага. Постель выложил из сухой травы и листьев. Натаскал дров для костра.

Хор дневных певцов постепенно умолк, отдавая инициативу ночным крикунам.

Их резкие вопли эхом разносились по бескрайним просторам древнего леса. Когда совсем стемнело, Грэм закрыл проход кучей колючек, развел огонь и приготовил нехитрый ужин из подстреленного накануне кролика.

Он жевал сочное мясо и не сводил глаз с костра. Пламя завораживало и гипнотизировало. Огонь – древний идол. Как гром и молния, он наводил ужас на любое живое существо, едва только ветер приносил запах дыма. Но если другие явления природы для человека были только гневом богов, то огонь вошел в дом – приготовил пищу, осветил и согрел его.

С тех пор даже самый маленький огонек придает силы и уверенности, дает надежду и спокойствие.

Панголин потушил слабеющий костер и стал на колени лицом к Подгору. Но привычные слова вечерней молитвы застряли где-то глубоко внутри. Не хотелось читать заученные наизусть фразы, не хотелось просить прощения грехов и восхвалять великого Мироноса.