Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

Ты бы просто заснула и не проснулась.

— Не говори Али, не расстраивай ее, — шепотом попросила Лирамель, сжав в кулаке простыню. Что бы ни говорил Карл, а боль была достаточно сильной.

— Разумеется, нет. Но я обещал, что вернусь к ней, поэтому ночью с тобой посидят Тори и Якир. — Увидев, что она собирается возразить, Карл выразительно покачал головой. — Это не обсуждается, Ветерок. Хватит с нас сюрпризов. Им можно доверять, а я хочу выспаться. Якир, кстати, поедет с нами: до Тира придется идти максимально быстро, так что на его совести будет безопасность.

Брать стражу я не хочу — они нас только задержат, — так что обойдемся кошками.

Лирамель не стала спорить. Ей хотелось, чтобы он побыстрее закончил и дал ей заснуть.

— Не спать, — напомнил брат, словно прочтя ее мысли. — Расскажи-ка мне лучше, как ты встретила того старика Каэла?

Вздохнув, Лирамель убрала от глаз ладонь и, взглянув на свое предплечье, отвернулась к окну. Вспоминать ей совсем не хотелось: боль от смерти Витдана еще не утихла.

— Мы свернули к Барсеталу, потому что начался дождь, — сглотнув, начала она, мысленно погружаясь в прошлое.

— Уже на подъезде я почувствовала, что где-то рядом Посвященные…

Она рассказала Карлу все, стараясь обрисовать каждую запомненную деталь, и запнулась лишь на видении.

— Так-так, — улыбнулся он, не отрывая сосредоточенного взгляда от ее руки. — И о чем пытается умолчать мой Ветерок?

— Мне было видение, — неуверенно произнесла она, глядя на поблескивающую в его волосах седину. — Пат горел… И там был отец.

У главных ворот. Он сказал мне, чтобы я вернула трон семени Тара любой ценой… А я спросила его, знал ли он о том, кем была ваша мать…

Нахмурившись, Карл перерезал нить и, внимательно оглядев шов, удовлетворенно кивнул.

— Так что там насчет матери? — отпустив ее руку, переспросил он. — И что это было за видение? Галлюцинация? Сон?

— Не знаю, — смутилась Лирамель. — Но он ответил мне: «Это они думали, что я бежал, спасая свою жизнь. Но правда была в другом. Только моя мать знала.

Она знала многое, даже то, о чем не догадывались другие: отец открыл ей свое видение. И не только ей. Мать знала, чего добивался Тарэм. Керн тоже знал. Мы защищали Ведущую линию — я и он. Ради этого были положены многие жизни, но ни одна из них не стала и не станет напрасной».

Вздрогнув, Карл едва заметно побледнел. Лицо его вдруг окаменело: черты заострились, а взгляд сделался ледяным и безжизненным.

— Вряд ли ты видела галлюцинацию, — тихо произнес он.