Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

Так говорила ему Лирамель. Теперь Марк засомневался в правдивости ее доводов. События говорили совсем иное. Складывалось ощущение, очень гадкое и липкое, будто и он, и сыновья были для нее лишь тенями, чем-то, что всегда оставалось за спиной и не могло помешать идти вперед.

«Могла ли она поступить иначе?» — сам себя спросил он, пытаясь собрать воедино все то, что знал, но ответить так и не смог. Мысли все время возвращались к Полю — к тому Полю, которого он помнил. Верить в то, что мальчик погиб, не хотелось.

— Я обещал, — прошептал Марк, чувствуя, как поднимается из глубины души едкая горечь. — Я обещал принять все, что мы встретим на этом пути, Ли... И сдержу слово. Но сможешь ли ты сама после всего этого сохранить себя?

* * *

Собравшись с силами, Карл встал. Поспать удалось всего часа два, но этого вполне хватило — он чувствовал себе гораздо лучше. А вот включиться в обычную жизнь оказалось не так просто. Даже пространство и то вызывало чувство неуверенности, поэтому приходилось постоянно себя контролировать.

К счастью, зрение, за которое Карл боялся больше всего, было почти в порядке: на яркий свет он смотреть пока не мог, но в целом видел вполне сносно.

«Придется постараться, — досадливо цокнув, подумал Карл, — очень постараться…»

Застегнув камзол, он вытащил из ножен отцовский меч и взвесил в руке. Ладонь отвыкла от рукояти, и клинок казался непривычно тяжелым. Поправив перевязь, Карл взглянул на себя в отражение чуть наклоненного напольного зеркала.

Кайл отнял больше девяти лет жизни, но подарил гораздо больше — не только ему, всему Королевству. В конце концов, все они были звеньями одной цепи, а истершиеся звенья подлежали замене. Некоторым игрокам предстояло уйти, и нужно было достойно встретить их преемников.

«Давай, мерзость, — мысленно произнес Карл, привычно откинув подстриженные волосы назад. — Делай свой ход!»

Где-то на грани сознания шевельнулась ниточка ненависти. Легко задавив ее, он приосанился и, протянув руку, взял со столика большой рубиновый перстень.

Его вотчина в пол-Королевства давала немалые возможности для будущих планов, но прежде следовало уладить некоторые разногласия с Кристианом.

Вспомнив Дариту, Карл невесело усмехнулся. Задумка была дерзкой, но она так ровно укладывалась в пророчество, что он поставил на кон почти все, даже свою жизнь. Это было довольно опасно, особенно, когда у Кайла случались маниакальные приступы веры в свое всемогущество.