Дочь кардинала

Потом я заметила, как от причала к нам идет ботик. Я слышу стук, когда она швартуется к кораблю, и крик наших матросов, спускающих вниз веревки. С лодки наверх были подняты бочонки с вином, галеты и сыр для Изабеллы. И все. Нам не было передано ни слова. Им не о чем с нами говорить. Они отчаливают и отплывают в сторону Кале. Вот и все. Они закрыли нам путь домой и из жалости послали Изабелле вина.

– Анна! – доносит ветер до меня зов матери. – Иди сюда.

Я, с трудом удерживаясь на ногах, бреду в каюту.

По дороге я слышу, как протестующе скрипит якорная цепь, звенит, возвращаясь на место, и освобождает корабль. Судно снова предано на милость волн, и ветер несет его по своей воле. Я не знаю, какой курс выберет отец. Я не знаю, куда нам сейчас идти, если нас изгнали из собственного дома. Мы не можем вернуться в Англию, потому что мы предали ее короля. Кале не принял нас… Так куда же нам податься? Есть ли на свете такое место, где мы будем в безопасности?

Зайдя в каюту, я вижу, что Изабелла стоит на кровати на четвереньках и мычит, как гибнущее животное.

Она посмотрела на меня сквозь спутанные волосы, и я заметила, как бледно ее лицо и красны глаза. Я с трудом узнаю ее: она дурна собой, даже уродлива, как измученное животное. Мать подняла край ее сорочки, и я вижу, что ее белье все в крови. Я быстро опускаю глаза.

– Ты должна просунуть внутрь руку и повернуть ребенка, – говорит мать. – У меня слишком большая рука, не получается.

– Что? – с ужасом переспрашиваю я.

– Здесь нет повитухи, поэтому придется поворачивать ребенка самим, – нетерпеливо говорит мать. – Она слишком мала, а у меня слишком большие руки.

Я опускаю глаза на свои тонкие руки с длинными пальцами.

– Я не знаю, что делать! – вырывается у меня.

– Я тебе скажу.

– Я не могу!

– Ты должна.

– Мать, я ведь просто девочка, придворная, я и быть-то здесь не должна…

Меня прерывает крик Изабеллы, которая роняет голову на кровать.

– Энни, ради всего святого, помоги! Вытащи это из меня! Вытащи!

Мать берет меня за руку и буквально тащит к изножью кровати.

Маргарита приподнимает подол Изабеллы, и я вижу, что ее тело все покрыто кровью.

– Вложи руку вот сюда и протолкни внутрь, – говорит мать. – Что ты чувствуешь?

Когда я продвигаю руку в податливую плоть Изабеллы, она кричит от боли. Я чувствую только отвращение. Отвращение и ужас. Затем мои пальцы натыкаются на что-то более осязаемое: маленькую ножку.