Особый приказ

Что-то еще держало их у самой границы миров, в шаге от чужих деревьев, чужого солнца и чужой жизни.

Когтистая лапа с силой оттолкнула одну из тварей. С обиженным верещанием стая разбежалась, освободив место совсем иному созданию. Поигрывая огромными когтями, Костлявый стоял на полусогнутых ногах у границы до тех пор, пока не произошло что-то ведомое ему одному. Демон с силой ударил лапами по краю тумана и вынырнул из зыбкой рыжей массы под лучи зимнего солнца…. И в тот же миг Умов проснулся.

Зимний день превратился в летнюю ночь.

Иван сел в кровати и – на всякий случай – коснулся пальцами бревенчатой стены. Ощущение шершавого дерева под ладонью окончательно вернуло Ивана в реальность. Что это было – воспоминание о когда-то прочитанном или игра утомленного разума – Умов не знал, да и знать не хотел.

В сумраке голова Костлявого выглядела безжизненной – больше всего она напоминала горшок, зачем-то обернутый мешком. Умов слабо улыбнулся: как всякий демоноборец, он не чувствовал безотчетного, животного ужаса перед драконовыми детьми, но вид поверженной нечисти приносил ему настоящее удовлетворение.

Иван повернулся на спину, снова прикрыл глаза и через пару минут уже вовсю похрапывал. Он отлично умел засыпать когда угодно, на чем угодно и в какой угодно позе.

В корпусе магов безделья не терпели. В крепости волшебников каждый год принимали новых учеников – десятилетних мальчиков и девочек. Некоторые не выдерживали казарменных условий, жесткой дисциплины и постоянной учебы. Таких прогоняли прочь, однако большинство проходило через эти жернова.

В тринадцать ученики уже знали достаточно, чтобы приступать к тому, ради чего их набирали – к обучению колдовству.

Те, кто не справлялись на этом этапе, превращались в «писарей». Так в крепостях называли любого, кто связал жизнь лишь с пером и счетами. Остальные же медленно карабкались все выше и выше. Наставники крепостей методично просеивали учеников, определяя на сообразную службу тех, кто не мог и дальше тянуть все возрастающие нагрузки. Несколько десятков оставалось после шестнадцати, пара десятков – после восемнадцати.

И лишь немногие в двадцать получали синий кафтан полноправного волшебника. Еще меньше – оставалось после этого в крепостях, чтобы пойти дальше.

Умов добрался до предпоследней ступени синего кафтана – южная крепость вырастила из десятилетнего паренька хорошего волшебника. Он не просто умел колдовать – его научили грамотно писать, быстро считать, варить зелья, смешивать порох и даже плавить металлы.