Дорогой скорби: крушение Ордена

– Ну, о чём сегодня юные дарования решили поговорить?

В голосе, в словах главы Ордена промелькнуло некое презрение к происходящему, как будто он во всём этом видит не более чем театральный ничего не значащий сход молодняка, решившего поговорить о жизни. Эти слова колющей обидой ударили по Тиберию и он, застёгивая последнюю пуговицу вороной рубашки, гордо заявил:

- О свободе!

- И что же вы хотите сказать о свободах, уважаемый неофит Тиберий Грациа? – вопрос взял учёный.

- Её очень мало, господин профессор. Будь-то в имперской политике или же провинциальном строе.

- И как это выражается?

- Институты народной власти страдают, причём очень сильно, - спесиво заявил Тиберий, перекрестив руки на столе. –  Неприкосновенность частной жизни попирается государством.

- Народной власти, - презрительно вторит Регент. – И что же это вообще такое? Где вы это вычитали?

- Неважно. Я пользуюсь свободными источниками информации, и я вам скажу, господин Регент, что Империя ныне это оплот деспотизма и диктатуры.

- Ох, если бы он вас слышал…

- Вы боитесь, что мои слова окажутся оскорбительными для его величества?

- Да как вам будет угодно! – хлопнул в ладоши Туриил.

– Ордену плевать на политику Империи. А я вот боюсь спросить – и что же нужно делать императору, чтобы стать отражением идейки свободы?

- Ликвидировать диктат! – развёл руки Тиберий, сказав, как ему казалось очевидную истину. – Мы должны дать народам Империи полную власть на своей территории. Ликвидировать единоначалие власти и утвердить народные органы власти.

- Мы?! – недовольно гаркнул Туриил.

- Ой, простите господа, я оговорился.

- А оговорился ли… - прошептал Азариэль, рождая в уме домысел за домыслом.

- Тише, Азри, - слегка толкнула Аквила в бок юношу, - смотри как интересно. Тиберий, кажется, всё правильно говорит.

- А как же верное служение своему сюзерену? – в вопросе склонил голову Регент. – В нём же есть сила.

- Сила быть рабом?

Как-то жутко стало от всего происходящего Азариэлю, рука холодного страха коснулась его сердца.

Он стал замечать, вычленять детали – то неофит сочинит шутку про рыцаря, то кто-то не отдаст поклон иерархам, а сейчас прямое противопоставление себя власти Ордена. Всё происходит как-то неожиданно, плавно. Его товарищи такие же верные Ордену, как и раньше, так же блюдут все его законы, но прошлое рвение сильно опостыло. И эти выпады Тиберия стали всё острее, попахивая откровенной дерзостью и в любой другой момент его бы отсчитали по полной, но не за «Столом».