Дорогой скорби: крушение Ордена

Двери этого всегда были открыты для всех, и он готов был принять любого, будь то усталого путника, рабочего после тяжёлого труда или алчного наёмника, ищущего временный приют. 

Местный бард, голосистый лесной орк в пышно-выцветших одеждах, горланит во всё горло, испытывая струны лютни на крепость и вот он снова поёт:

- Песня о паладине, - прохрипел полупьяный менестрель и запел: 

Коли же буден труден, жесток и горек мой путь,Коли же лютует на тропе разбойник иль монстр лесной –Не убоюсь я дороги своей, уйдёт из души ужаса суть,Не знаком мне страх покуда святость со мной!

Грозный ветер будет мне нипочём, и беды минуют меня,

Доселе я верен доброму делу и слову святому.

Когда встречусь я ними и предам мечу золотому.

В строках песни, рождённой из мелодичного хрипа орка, Азариэль нашёл особое вдохновение. Ему кажется, что эти строки именно про него и его славное дело. Он молча смакует каждое слово песни, рисуя великолепные картины того, как сложится его жизнь в Ордене.

- Ну, здорова, Азариэл! – торжественный возглас вернул юношу из размышлений в таверну.

Взгляд очей юноши метнулся вправо, и он увидел человека, прокричавшего радостно его имя. Это высокий лысоватый нордлинг с широким округлым лицом, нацепивший на себя старый фартук из плотной ткани. Его серая рубашка покрыта пятнами алкоголя и жира, брюки почти не сходятся на большом животе, взращенном на пиве. Голубые глаза, исполненные добродушием, смотрят на юношу, а широкие ладони распростёрлись в стремлениях заключить парня в объятиях.

- Приветствую, Ульфрик! – Отсалютовал с улыбкой альтмер и позволил себя обнять мужчине; несмотря на высокий рост эльфа этот нордлинг оказался намного выше, и юноша чуть было не утонул в его тёплых объятиях.

- Ты как, в порядке? Не забыл того, что тебе было говорено?

Приятное чувство объяло душу Азариэля и ему вновь тягостно прощаться с домом. Ну как можно бросить всё, если тут такие друзья, которые могут его поддержать, могут помочь.

- Да, - отступил Азариэль и вышел из-за барной стойки, встав напротив владельца таверны, - всё помню, что ты говорил. Остерегаться «Сынов» и не вступать с ними в конфликт.

- И то верно. Только осторожничай, а то тех аспидов как тараканов развелось.

Азариэль положил ладонь на барную тряпку, давай её подбрасывать над деревянной поверхностью, забавляя себя и попутно разбавляя тишину вопросом:

- Что ты можешь мне рассказать?

- Всё, что душеньке угодно-то.