Левиафан. Игры богов

Дружина Арброта насчитывала не больше восьми десятков, и хотя это были отчаянные и опытные рубаки, не раз бившие англов в пограничье, они явно уступали нападавшим в числе. И это было большой проблемой, потому что Белен отлично помнил, что фоморские воины в бою не уступали притенам ни в ярости, ни в воинском искусстве.

Внезапно на носу ведущего корабля он увидел фигуру и в первое мгновение подумал, что ему привиделось. В нынешней обстановке это было бы закономерно – сумерки вот-вот сменятся непроглядной темнотой, обзор то и дело заволакивают рваные лохмотья дыма (в порту слева что-то загорелось – лучники фоморов тоже били огненными стрелами).

Но потом парень присмотрелся внимательнее и понял, что глаза не подвели его.

На носу вражеского корабля стоял тот самый человек, которого он видел в Лимбе по дороге из Перта в Абердин. Невысокий, крепкий, будто бы чуть полноватый, в одежде темных тонов, которые в сумерках сливались в единое черное полотно. И вновь то самое чувство – человек пришел издалека, как и сам Белен.

Корабль подошел ближе и парень увидел его глаза. Они чем-то напоминали глаза Беды или Коннстантина, скорее всего – своей нечеловечностью, но оттенок у них был совсем другим. Это были яркие золотые глаза. И они лучились неприкрытой ненавистью. Ненавистью к нему, Белену.

Парень глубоко вздохнул и удобнее перехватил секиры, глядя на приближающиеся фоморские суда поверх шлемов первого ряда. Справа от него замерли Ансгар и Огмиос, слева стояли Сирона и Беда.

Позади на холме, парень знал это, с обнаженным мечом в руке застыл Коннстантин, подле него – Гволкхмэй, Олан и другие. Приенские воины – мужчины и женщины – были готовы к бою. Возможно, своему последнему бою на этой земле.

А потом ведущий корабль могучим носом протаранил бревна пристани. Огромный резной дракон, установленный на его киле, дрогнул от мощного удара, но выдержал, в отсветах разгорающегося пламени он выглядел зловеще, словно одно из чудовищ подземного мира.

Вслед за первым кораблем к пристани подошли остальные, их было много, Белен перестал считать после тридцатого. А потом рослые воины с длинными мечами и круглыми щитами спрыгнули с кораблей и рванулись в бой, рыча толи молитвы, толи проклятья на незнакомом лающем языке. Притены ответили слаженным криком «За предков и короля!» Так началась битва, положившая конец одной истории и ставшая началом другой.