Левиафан. Игры богов

Мать Белиссены была лучшей ткачихой, ее старшая сестра давно вышла замуж и прославилась по всему побережью, как умелая травница. Не будь у прекрасной Энии мужа, она вполне могла стать друидом.

Старший брат Белиссены уехал в Инвернесс, стал первым мечником короля Аэйра и, как говорят, отличился в войне со скоттами. Иными словами, одна лишь Белиссена осталась не у дел. Казалось, нет ей места в этом мире. Нет того, чем она могла бы заниматься и приносить пользу. А ведь этого ей хотелось больше всего на свете – приносить пользу людям, нести в их жизнь что-то важное и светлое.

Да только много ли важного и светлого ты принесешь, если все время ходишь с простудой, костяные иглы в твоих руках выплетают из пряжи что угодно, только не ровное полотно, а сил у тебя слишком мало, чтобы оттянуть тетиву лука хотя бы до локтя.

А потом к пристани Дюранаиса подошел небольшой торговый корабль с востока и Белиссена случайно услышала, как его капитан говорил о том, что они пойдут к Оркадским островам. Девушка с детства любила сказки об Оркадах, которые ей рассказывала бабка.

Как часто повторяла ей мать, бабка Белиссены, Аластриона, долго якшалась с друидами, ей даже пророчили будущее фламиники, друидской владычицы. Вот только бабка однажды встретила Алана и забыла обо всяких стихиях, богах и тайных огамах.

Тем не менее, Аластриона действительно многое знала, а может что-то и выдумала, Белиссену это не слишком волновало. Зато ее очень волновали рассказы бабки о том, как тысячи лет назад Оркады населяли великие предки народа круитни, пришедшие со звезд.

Как они возводили города из камня и металла, касавшиеся небес и уходившие в землю на такую глубину, что даже демоны ночи из подземного мира пугались их силы. Бабка не раз говорила о том, что Оркады многое сохранили. Земля сохранила, хотя люди уже тысячу раз успели все позабыть.

– Я хочу пойти туда, с торговцами, – сказала Белиссена своей бабке в тот же вечер, когда к Дюранаису пристал торговый корабль под названием «Орэдат», что на языке круитни значит «Золото моря».

– Тебя ведь не отговорить, так? – спросила сморщенная старушка, едва шевеля губами. Вообще лицо ее давно напоминало каменную маску, и цветом и практически полным отсутствием мимики. Только глаза Аластрионы оставались яркими, как в молодости. Два блестящих изумруда на изрезанном тысячью ветров гранитном уступе.

– И родителям ты, конечно, не скажешь, потому что они не сумасшедшие, чтобы тебя отпустить, – продолжила бабка, как только Белиссена кивнула.