Глава клана

А так… У нас с тёткой вообще странные отношения!

Я стараюсь, но конкретно мною она всегда недовольна. «Приемлемо», произнесённое через губу, — лучшая похвальба. Затрещины, подзатыльники и оскорбления — естественная часть любой тренировки. В то время как ту же Алёну она разве что не облизывает, правда, пока я занят, гоняет как сидорову козу!

Был бы я домашним ребёнком — непременно обиделся бы и заподозрил, что меня за что-то ненавидят. Но я прошёл школу Нахаловки, да и отец о воспитании будущих наёмников много рассказывал.

Хотя, оказывается, он был чародеем, но вряд ли врал.

Поэтому я прекрасно видел, как старается конкретно для меня эта женщина. Тянет не только того, на кого было указано сверху, но и его, то бишь мою, учебную руку. А ещё и Алёнку, которая, в отличие от остальных её учеников, совершенно не желает учиться не только драться, но и вообще быть чародейкой.     

— И всё равно, — не согласился я с Громовым. — Ламашова — клёвая тётка. Хотел бы я, чтобы она была у нас с сентября.

Вместо Мистериона. Может быть, и Леночка бы осталась жива.

Громов промолчал, но в итоге всё-таки пожал плечами. В его понимании, если учиться, то у лучшего. Если тренироваться, то с более сильным. Если любить, то Княгиню…

Но в этот момент я случайно поймал брошенный на меня взгляд, и в нём мне померещилась обида и затаённая боль, так что я оборвал собственные мысли. А ведь всего лишь гильдейская девушка Суханова в совместных спаррингах всегда разделывала гордого Громова под орех! Не могло ли там быть каких-нибудь чувств? Ведь если вспомнить, когда всё было неясно, а я уже вышел из Сеченовской больницы, он обязательно при каждой встрече интересовался именно её здоровьем.

 

А не того же Алтынова, от которого тоже периодически отгребал. Естественно когда Золотой мальчик соизволил потренироваться с нами в своё свободное время.

Тем более что, несмотря на невозможность реализовать все свои амбиции в родном клане, Никита был если и не свободен в выборе спутницы жизни, то уж своих наложниц вполне мог подбирать самостоятельно.

Что было бы невозможно, родись он воздушником в старшей семье главной ветви… Так не была ли одна серая, угукающая мышка чем-то значимым для него?

«Вот ж, блин! Чужая душа — реально потёмки!» — подумал я, вовсе не собираясь лезть в память и теребить приятеля, а вместо этого произнёс.

— Когда у вас возобновление миссий назначено?

— Середина марта, — ответил парень, открывая дверь в госпиталь и пропуская меня перед собой.