Живой ты не вернешься

Половицы подло скрипнули, бдительная хозяйка рявкнула:

– Что ты там забыла? Поработать на ночь глядя вздумалось?!

– Нет… Комнаты перепутала, извините.

Дом-то для меня новый, и я из таверны навеселе, как она думает. Прежде чем выйти, я капнула из склянки на связку трав на тумбочке. Готово! Дальше – на кухню. Забраться аккуратно на подоконник, открыть форточку.

– Опять заплутала? – раздалось из спальни Цецилии раздраженное.

Да чтоб ее…

– Водички захотелось.

– А то, – прошипела целительница, – мало мне Аарона, так еще эта!

Водички я попила, шумно повозив стаканом по столу, после пошла в свою комнату.

Переоделась в ночную рубашку, забралась под одеяло. Засыпать не стоило, все равно это было бы ненадолго…

Грохот из подсобки донесся знатный. Сопровождаемый звоном упавших банок, треском и истошным мяуканьем. Цецилия подорвалась из спальни, скрип половиц сообщил, что побежала в подсобку. Я выждала минуту и высунулась в коридор, где столкнулась с ней. В накинутом халате, со зверским выражением лица она пыталась достать веником уворачивающегося кота.

Я громко взвизгнула, Цецилия отвлеклась на меня. Кот воспользовался ситуацией, скользнул между моими ногами, укрываясь от ее веника, и рванул на кухню.

– Гаденыш! – прикрикнула она, припуская за ним. – Как он сюда попал?!

Ответ ждал ее на кухне, в открытой форточке как раз мелькнула филейная котовья часть. Спасся, молодец.

– Кто окно трогал? – Цецилия уперла руки в бока, не выпуская веника.

– Я, – отрицать было бессмысленно, – мне душно было…

– Душно ей было! Этот гаденыш из-за тебя в дом пробрался! Погром в подсобке устроил, связку самой редкой травы раздербанил.

А она мне завтра нужна, для защитных зелий!

Знаю. Специально именно ее выбрала, чтобы кошачьего настоя капнуть. Он их сводит с ума, а человеческому нюху недоступен.

– Открывательница… – Цецилия угрожающе подняла веник. – Удружила!

Я всхлипнула, обхватила лицо ладонями и разревелась – навзрыд. Слезы покатились крупные, соленые, Цецилия опустила веник.

– Простите… – выдавила я между рыданиями. – Я не желала вам неприятностей! Вы меня теперь ненавидите, да?.. Умоляю, позвольте все исправить! Я больше окно не трону никогда-никогда. И в таверну не пойду… Мне так грустно было, вот и пошла. Мне не нравится эта крепость, и этот север, и все вокруг… Тут холодно, одиноко и солнца мало. Людей еще меньше. Я… я… обратно хочу!

Мои плечи дрогнули, слезы хлынули потоком.