Там лежит Бездна

— Вспышка, — скрежетнул пересохшим горлом Йонге, приставным шагом  перемещаясь спиной к спине Стража и разворачиваясь лицом к широкому  полукругу настигшей их своры. Порождения Тьмы не торопились нападать,  сознавая, что людям не скрыться. Предвкушая славную драку и отличную  награду — возможность долго, бесконечно долго измываться над сунувшимися  в их подгорное логово неудачниками. — Яркая. Потом вихрь. Двойной, если  успею. И бежим.— Ты дорогу-то знаешь? — Рудольф чуть присел, пружинисто покачиваясь на  согнутых ногах и готовясь к прыжку.

Где-то наверху по лириумным жилам  пробежала волна мягкого сияния, отразившись от мечей Серого Стража,  застывших в позиции верхнего креста.— Э-э... — честно признался магик. — Представляю общее направление.— То есть не знаешь, — подытожил Рудольф. — Ну и хрен с тобой. Ладно, где наша не пропадала... Жги, дружище!Йонге выдохнул, как учили наставники — резко напрягая мускулы живота,  позволяя Силе пройти сквозь себя и отрешаясь от мира. Беснующаяся свора  порождений стала комом багрового тумана со вспышками ярко-алого, огр —  влажно поблескивающей пунцовой статуей, его жуткий цеп — бледным  хлыстом. Напарник обернулся серо-серебристой тенью, рванувшее над  головами заклятие вспышки — беззвучным воплем белизны. Уши мягко  заткнуло раздувшимися комьями непроницаемой тишины. Вопли детей Тьмы не  смогут выбить его из сосредоточенного равновесия, а голос Рудольфа  прорвется. Обитающий в пещерах огр, наверное, с возрастом сделался подслеповат,  больше полагаясь на слух, обоняние и осязание. Вспышки, заставившей  отшатнуться первые ряды своры, он словно не заметил. Крутанул цепь, с  уханьем отправив шар в смертоносный полет по непредсказуемой траектории,  и рванулся вперед одновременно с заоравшим Серым Стражем. Йонге не  видел, как они сошлись, предоставив напарника его собственной удаче. Они  с Рудольфом выкручивались и не из таких передряг. А если сегодня не  повезет... значит, так суждено. Живьем они тварям не достанутся.Йонге перехватил увесистый посох, закручивая мир вокруг себя памятью обо  всех морских штормах и песчаных вихрях, когда-либо хлеставших его по  лицу. Позволил магии подхватить и унести себя за опасную, бритвенно  тонкую грань, где действие опережает мысль. Где все решают тысячи раз  повторенные упражнения и намертво затверженные заклятья.