Элайра, Хранительница Чащи

Именем Единого!

С такими словами Элайра была прогнана из форта чужаков обратно в лес.

По ночам, когда Элайра и Виша слышали, как жестокие нииты валили деревья и большими пилами делили их на много частей, сердца двух аак'си переполнялись горем. Лисы, ежи и волки — все бежали с места большой раны, которую нииты наносили Чаще. Животные прятались в землянке Хранительницы, в надежде обрести там спасение. Совсем скоро зверей стало так много, что Элайре пришлось выделить им отдельный участок земли.

— Матушка, — в одну из ночей сказала Виша, — как долго может это продолжаться? Сколько еще мы будем позволять чужаками забирать то, что принадлежит нам? Я хочу, чтобы они ушли, я желаю их смерти!

— Не говори так, Виша! — возразила Элайра, — Твое сердце наполняется гневом! Помнишь наставление Иккси? Гнев — это путь к Сиику, вечным страданиям!

— Да, матушка.

.. — сказала Виша. — Прости меня.

Хранительница обняла свою дочь, а затем достала из-за пояса кинжал из кремня.

— Этот священный кинжал не используется для убийства, а только во имя спасения.

Не каждый клинок создан для смерти, Виша. Когда меня не станет, ты будешь Хранительницей после меня и он будет принадлежать тебе, а затем ты передаешь его своей дочери и так будет много и много поколений...

Виша дотронулась до кремневого клинка, острого, как морозные укусы Тхал’ака зимой. Прикоснулась к рукояти из дерева, теплой как светило Сид’оха в небе. Ей хотелось им завладеть как можно скорее.

— Завтра я обращусь к Иккси вновь, — сказала Элайра, убирая кинжал за пояс, — Она даст нам совет.

Я не позволю чужакам причинять боль Чаще.

На следующую ночь Элайра, как и четыре сезона назад, вновь пропела священную песню и обратилась к Иккси.

И Великая Мать дала ответ:

— Мне трудно понять чужаков. Одна их половина — злая и алчная, но другая — добрая и щедрая. Словно намеренно они блуждают в тумане, ведают, как выйти из него, но не желают этого делать. Мой совет тебе, Элайра Хранительница Чащи, следуй тому же пути, что и четыре сезона назад — наберись терпения, дай чужакам забрать часть нашего дара и тогда они уйдут.

Это мое последнее слово.

С большим трудом Элайра приняла слова Иккси, но иного пути не было. Наставления Богини были законом для народа аак’си.

Каждый день начинался у Хранительницы Чащи с плача ее детей — деревьев. Треск сучьев и дребезжание пил раздавались все ближе. Зверей возле землянки с каждым днем становилось все больше, пока для них и вовсе не осталось места.