Попаданец в Таларею

Часто вешали‚ посадив в металлическую клетку, в которой человек умирал от голода.

А ещё тут четвертовали, колесовали, ломали кости, оскопляли, сжигали, душили, били плетьми и все прочие изуверства, о которых Олег слышал ещё на Земле.

Другой мир, другое небо, люди те же.

Правило, что для искоренения преступности главное — это не строгость наказания, а его неотвратимость, также действовало и здесь.

Продажность городских властей и чиновников не была таким уж секретом и позволяла существовать преступности, несмотря на такие жёсткие инструменты борьбы с ней.

Главы банд и воровских структур знали главное правило: не нужно лезть в дела высших сословий и состоятельных граждан. Хотя, конечно же, из всякого правила были исключения, и иногда находились рисковые люди, которым перспективный куш отключал мозги.

Ворк возник на пороге лавки в конце рабочего дня.

— Ну что? Пойдёшь? — в который уже раз он зазывал Олега составить ему компанию в совместном походе в салон госпожи Гортензии.

Салон госпожи Гортензии представлял собой смесь дискотеки и публичного дома.

Вторая составляющая этого заведения не афишировалась, но никакой тайны не представляла.

Отличие от обычного публичного дома заключалось в том, что здесь не было штатных жриц любви. Сюда приходили молодые и не очень люди, чтобы потанцевать, послушать музыку, познакомиться с женщиной и, если будет обоюдное согласие, то подняться во вполне чистые, хоть и без изысков, номера.

Назвать это заведение домом свиданий всё же было бы неправильно, потому что основную часть женского контингента здесь представляли всё же девицы лёгкого поведения.

Не все они требовали плату за любовь, но все они не были отягчены нормами морали. На Земле Олег не совсем понимал вопрос, чем отличается шлюха от проститутки, но тут ответ примерно понял. Ворк объяснил.

Олег до этого всё время отказывался от приглашений Ворка, ссылаясь на загруженность работой. Якобы Ногай его и вечерами заставляет работать. Но в этот раз решил воспользоваться приглашением приятеля, чтобы направить по ложному следу вечно всё вынюхивающего Элия.

— А меня туда пустят? — поизображал он сомнения.

— Да ты что, я же рассказывал. Конечно‚ пустят. Заплатим за вход по двадцать с носа, и всё в порядке.

По идее, для таких парней, каким Олег старался казаться, двадцать солигров — это серьёзная сумма. Но вон Ворк же находит себе на развлечения? Да, он работает у родного дядьки, тот ему наверняка что-то излишне подкидывает.