Алхимаг: Чёрный ворон

Из него я сделаю пажа, которого ждёт Его Светлость. Этот сгусток клеток я разморозил и положил в чан перед выездом во дворец. Как видишь, он уже подрос. Правда, узнать в нём будущего гомункула пока невозможно. Это потому что человеческое дитя проходит стадии развития эмбриона, а гомункул выстраивается из клеток, словно конструктор – из кубиков. Никому не известно, в каком порядке невидимый архитектор начнёт их соединять. Поэтому порой в этом чане появляется нечто поистине жуткое.

Трудно было представить, что из того, что я видел сейчас, может получиться человек.

- А вот здесь я делаю арматориумы, - взяв меня за руку, Николай подвёл меня к широкому столу, уставленному химической посудой.

В центре помещалась небольшая плавильная печь, сейчас погасшая. Рядом с ней возвышался куб, составленный из множества элементов розового и белого мрамора.

- Смешав все элементы, основным из которых является драгоценная белая ртуть, я заливаю сплав вот сюда, - алхимаг указал на маленькую воронку в верхней части громоздкого прибора.

– Металла требуется совсем немного, потому что куб превращает его в очень-очень тонкую, гибкую, но прочную сеть. В некотором смысле, она может считаться даже жидкой, хотя это не совсем верно. Скорее, сплав сохраняет тягучесть и поэтому способен принимать любую форму в теле гомункула и восстанавливать разрывы. Арматориум – это нечто вроде нервной системы, создающей подобие разума. За счёт него гомункулы порой кажутся почти настоящими людьми. Но на самом деле они – просто биоавтоматы.

Я слушал, но доносящийся справа настойчивый лай время от времени заставлял меня поворачивать голову, хотя за стопками книг ничего не было видно.

- Твоё тело отличается от обычного человеческого не только этим, - сказал Николай, отпустив мою руку. – Оно не станет расти, если не вводить в него необходимые химические элементы. Сейчас это не имеет значения, потому что ты и так выглядишь… являешься крупнее, чем положено по возрасту. К счастью, твоей мамы давно не было дома, как бы парадоксально это ни звучало.

Но Еремей не слепец. Он заметил разницу, хоть ничего и не сказал. Заметят её и другие, кто знает тебя. Например, Михаил. Не знаю, как ты выкрутишься. Может, пока даже и к лучшему, что у тебя пропал голос, - Николай невесело усмехнулся, давая понять, что шутит.

Он взял со стола прибор, похожий на фантастический пистолет. Ещё он напоминал шприц, который алхимаг вводил мне в живот.