Сэр Бэзил. Задача - умереть

И искренне гордился тем, что смог единолично раскидать дюжину головорезов — пусть это и оказалось несколько проще, чем я думал. Когда во время урагана меня чуть не пришибло деревом, я от всего сердца радовался, что огромный ствол пролетел мимо. Когда сидящий под мостом тролль, потребовавший платы за проход, опрокинул мост вместе с нами, и я полетел головой вниз прямо на острые камни мелкой речки, я страшно удивился, что мне каким-то чудом удалось приземлиться на ноги и ничего себе не сломать.

Однако время шло — и, когда миновало две недели с тех пор, как я отрезал себе уши, мне в голову впервые пришла мысль о самоубийстве.

А спустя еще пару дней я всерьез принялся за ее осуществление.

К тому моменту количество случаев, когда мне сказочно везло, уже нельзя было списать на простые совпадения или удачу. И, разумеется, я решил, что все дело в доспехах.

И правда, все говорило о том, что это они виноваты в моей чрезмерной живучести. Я перестал умирать именно с тех пор, когда впервые их надел.

Кроме того, и гном-оружейник, и мантикор говорили про магию и защитные свойства. Быть может, магия заключалась именно в необычайном везении. 

Мы с Гуглом останавливались на привалы по ночам — хотя мне и казалось, что по большому счету в этом нет смысла. Дни, проведенные в путешествии, показали, что я мог вообще не спать — и это никак на мне не отражалось. Да, сон прибавлял бодрости и сил — но я отлично мог обойтись и без него. Точно так же я мог прожить без воды и еды — и, как выяснилось, без воздуха тоже.

Однажды я из любопытства задержал дыхание — и прошел так полдня, не испытывая ни малейшего дискомфорта. Правда, таким образом нельзя было разговаривать — но Гугл никогда не начинал беседу сам и совершенно спокойно мог молчать часами напролет. Наверное, это было и неплохо — тяжело идти в сопровождении постоянно трындящего спутника — но в какой-то момент мне стало не хватать живого человеческого общения. Да, иногда мы проходили через деревни и небольшие города — но их жители тоже не проявляли инициативы, если только не собирались на нас напасть.

И это нарастающее чувство одиночества было одной из причин, по которой я все сильнее начал стремиться обратно в свой мир. Кроме того, появились и другие поводы — то, что поначалу я не замечал, и что становилось все яснее, пока не стало совершенно невыносимым.

Я постоянно находился в условиях абсолютного отсутствия информации.