Сэр Бэзил. Задача - умереть

Отперев их, он явно хотел что-то еще сказать, но я решительно произнес:

— Благодарю, Габриэль. Счастливо оставаться, — и мы с Гуглом зашагали по хорошей, твердой, вымощенной булыжником дороге. Когда мы отошли на достаточное расстояние, я остановился и повернулся к гному.

— Гугл, ты хорошо запомнил все, что рассказывал этот эльф?

— Разумеется, — кивнул Гугл.

— Хорошо, — похвалил я. — Будешь напоминать мне, если что. Сдается мне, это не последний знакомый Базилиэля, которого мы встретим.

***

Аль Амир отличался от Айолы так же сильно, как, наверное, богатая Испания отличалась от бедной Голландии во времена Вильгельма Оранского[6].

Это проявлялось во всем — от качества дорог до стоимости еды. Страна эльфов всем своим видом говорила — здесь живут представители высшей расы.

Впервые за все время своего пребывания в этом мире я испытывал настоящее восхищение тем, что видел. Все вокруг поражало воображение — невероятные постройки, хитроумные приспособления и механизмы — и, конечно, красота местных жителей.

А особенно — жительниц.

Сказать по правде, эльфийки странным образом действовали на мое либидо. После того, как кризис миновал, и я смирился с тем, что должен остаться в этом мире, женщины снова стали мне интересны, а их общество — желанно. И, пока мы были в Айоле, моя неотразимость по-прежнему работала безотказно, а мое общество тоже считали весьма и весьма желанным.

Нельзя сказать, чтобы в Аль Амире это было по-другому. Нет, ни одна из трех встреченных мною эльфиек не отказала мне.

Более того, с ними я узнал много нового об искусстве любви — именно искусстве, потому что язык не поворачивался иначе назвать игру их роскошных тел. Но, несмотря на все это, я чувствовал себя с ними скованно, настороженно, неуверенно. Даже в момент экстаза они оставались отстраненными и холодными, не делили удовольствие со мной, а испытывали его сами по себе. Секс с ними был умной, тонко просчитанной игрой — и за калейдоскопом ощущений я чувствовал чуждость, почти враждебность женщины, которой обладал.

После третьего раза, оставшись наедине со своими мыслями и телом, я решил, что вероятно, все дело в принадлежности к разным расам. И хотя это тело когда-то принадлежало эльфу, сам я был и оставался человеком. А может, конечно, виноваты были мои уши, которые, с точки зрения эльфиек, уродовали меня? Не знаю. Если так, и при этом они все равно соглашались переспать со мной, то мне никогда не понять женщин. Или, во всяком случае, женщин эльфийской расы.