Приговоренный к забвению

— Быть воином и с честью и доблестью служить империи, как это делал мой дед, мой отец и мой дядя! А если вас пугают опасности и комары, то мне вас жаль! Это не я — дитя, это вам впору снять доспехи и примерить кружевные платья, — бросила она и, громко топая сапогами, удалилась.

— Вот ведь... — проговорил Бруно, глядя девушке вслед. — Сказала — как в лицо плюнула. Ну ничего, посмотрим, какую песню эта воительница через недельку-другую запоет!

Рик пожал плечами.

Его, опытного взрослого воина, ничуть не задели вспыльчивые речи Селины.

— Восторженность — это всего лишь признак неискушенной юности, — спокойно сказал он. — Под ней может оказаться как пустота, так и железный характер.

Бруно фыркнул.

— Ты хочешь сказать...

Рик вздохнул. Его всерьез волновала беседа госпожи инквизитора с магистром, и обсуждать сейчас Селину у него не было ни малейшего желания.

— Пойдем лучше собираться, — сказал он. — Времени мало.

— Согласен, — понимающе кивнул тот, и они разошлись в разные стороны. Бруно — на выход, в свой жилой корпус. Рик — по направлению к библиотеке, в комнаты Алонзо.

Остановившись на мгновение перед тяжелой библиотечной дверью, он прислушался. Ни приглушенного разговора, ни звуков шагов. А между тем, стоило только чуть поднапрячься и взглянуть немного глубже, пространство вокруг начинало светиться и звенеть от переполняющей его магической энергии.

Значит, беседа проходила за ширмой иллюзий. Впрочем, не многовато ли энергии для такого заклинания?..

«Рик, не входи туда», — взмолилась вдруг Рут.

«Почему?..»

«Просто поверь мне, уходи отсюда!» — воскликнула она.

Но вместо этого Рик поспешно толкнул двери.

Вся середина библиотеки, где располагались столы со скамьями для учеников, была заключена в полупрозрачную голубую сферу.

Сквозь ее переливчатую пленку Рик увидел госпожу инквизитора: она стояла спиной ко входу, прямая и напряженная, как статуя. А напротив нее, в своем любимом кресле у окна, бился в конвульсиях магистр, выгибая дугой тщедушное тело.

Рик рванулся в сферу — и увидел все то, что скрывала ширма иллюзий.