Приговоренный к забвению

— Все хорошо, Ильда, не волнуйся, — раздался сонный мужской голос. — Этот господин действительно мой друг, к моему превеликому несчастью. Поди, принеси побольше света и вина...

С верхнего этажа спустился полный, почти круглый мужчина с маленькой аккуратной бородкой. Он был одет в красный шелковый халат, а на голове красовался ночной колпак.

— Густав, старина! — воскликнул Вигге, вскакивая ему навстречу.

— Ай-ай-ай, Лейф, ну разве так можно? — укоризненно проговорил Густав, высвобождаясь из крепких дружеских объятий.

— Вот каждый раз, как ты приходишь ко мне в дом, мои служанки увольняются!

— Ну извини, дело срочное.

— А у тебя других и не бывает, — устало махнул рукой Густав. — Хотя с твоей профэссией куда тебе вообще спешить? На тот свет?

Он грузно присел за стол, кивнул Ильде, выставившей на стол большую яркую лампу и темную бутыль с высоким горлышком.

Теперь комната приобрела внятные очертания: стол, стулья, бюро, большой камин и картина в пол стены, изображающая полуобнаженную спящую деву с кувшином, который она почему-то обнимала сонной рукой.

— А эти что, с тобой? Туда же торопятся? — спросил Густав, указывая рукой, как на неодушевленный предмет, на компанию молодых людей, стоявших возле входной двери.

— Да.

— Нет у тебя сердца, дети же совсем!..

— Каких дали. И мне для них нужно разрешение, — хмуро сказал Вигге, принимая из рук Ильды красивую винную кружку, украшенную мелкой изящной росписью. Женщина, казалось, еще не совсем пришла в себя, и недоверчиво косилась на ночного гостя.

Густав только всплеснул руками.

— Лейф, ну я же сейчас не в канцелярии, чем я могу тебе помочь?.

. Приходи утром...

— Мне нужно сейчас, — перебил его Лейф. Густав тяжело вздохнул, стащил с головы колпак, обнажая лысину, протер голову ладонью.

— Сейчас ему нужно... Ну и где ты мне сейчас все напишешь? А? На ночном колпаке, что ли?

Вигге шумно отхлебнул из кружки.

— Да будет тебе. Завтра придешь на службу, переложишь перо в другую руку — и сам потом не отличишь!..