Приговоренный к забвению

Видишь ли, в благородных фамилиях судьбу и род деятельности детей определяют родители, а если ты не согласен с избранной для тебя участью, тебя исключают из семьи. Мой отец хотел, чтобы я служил Совету, как и он сам…

— Но ты отказался?.. — предположил Рик.

Лейф покачал головой.

— Мне было шестнадцать, и в моей голове ума было не больше, чем вина — в разбитой бочке. Меня воспитывали за высокими белыми стенами учителя с буклями на голове и в шелковых туфлях — что я знал о жизни? Нет, я был согласен на все.

Но кристаллы не захотели меня принимать. И когда я надел уже четвертый по счету амулет, он вдруг вспыхнул, и принялся поливать всех вокруг ядовитым сиянием. Кожа на лице отца покрылась черными язвами, как и у тех двоих, которые инициировали посвящение. С тех пор мой отец выглядит так, словно перенес оспу, а я не ношу его фамилию. Так что… да, иногда кристаллы выходят из-под контроля. Правда, я еще никогда не слышал, чтобы такое случалось у опытного инквизитора, а не у новичка… Но интересоваться их делами я бы тебе не советовал.  Потому что сначала ты интересуешься делами инквизиции — а потом инквизиция начинает интересоваться твоими. Ты еще на них насмотришься, когда те явятся допытываться у твоего приятеля, где он взял такую сущностную вещь.

Рик насторожился: его волновала судьба Бруно.

— А что с ней не так?.. — спросил он у Лейфа.

Тот пожал плечами.

— Понятия не имею, но инквизиция почему-то всегда очень возбуждается из-за горгулий. Может, потому что они сейчас очень редко встречаются, может, еще по какой причине… Вот только мне показалось, что ты на нее произвел еще большее впечатление, чем твой приятель, — проговорил Вигге, пристально разглядывая молодую березовую поросль, откуда доносилось птичье пение.

— Правда, понять не могу, чем именно…

Остановив коня, Лейф снял со спины небольшой лук и вынул стрелу из колчана. Натянув тетиву, замер — и через мгновение со стрелой в груди наземь упала крупная черная птица.

***

Настреляв дичи и не обнаружив поблизости больше ничего подозрительного, Вигге велел поворачивать обратно.

 

Ели, шумно обсуждая случившееся. Птиц жарили в спешке, поэтому мясо приходилось с усилием рвать зубами. Рик старался поменьше обращать внимания на запах и вкус, и просто набивал пустой желудок, внимательно прислушиваясь к разговору.

— А не слишком ли быстро они так широко расползлись? — вслух размышляла Мага, сидевшая у костра, по-мужски широко расставив ноги.