Приговоренный к забвению

Так кто ты?..

Рик оскалил зубы в улыбке, и они заблестели в свете заглянувшей в яму луны.

— Ну, сегодня меня называли Алриком Проклятым...

Бруно громко и заразительно расхохотался. Другие приговоренные, спавшие на дне ямы, недовольно заворочались, а один из них, коренастый бородач неопределенного возраста с большими, сильными руками даже поднял голову и осуждающе взглянул на смеющегося собрата по несчастью.

— От страха, что ли, двинулся? — проговорил он, переворачиваясь на другой бок.

— Добрые люди сейчас жаровне помолились, похлебки нажрались, и храпят на ухо своим бабам, а не в яме валяются! — прикрикнул на недовольного Бруно.

Недовольный приподнял голову.

— Жевалку прикрой, говорливый? — злобно просипел тот. — А то ведь до завтра можешь и не дожить: мне терять нечего!

— Ну давай, развлеки меня, — осклабился Бруно.

— Не советую, — не поднимая головы, подал голос другой «спящий», похожий на обычную трактирную пьянь. — Этот говорливый — Малыш Бруно, он тебе в два счета зубами глотку вскроет — и не подавится...

Парень еще шире улыбнулся.

— Что же ты, шкура, мне все веселье портишь!.

Недовольный выругался себе под нос, с тяжелым вздохом улегся поудобнее, всем видом показывая, что никуда подползать он не станет.

— Малыш Бруно? — переспросил Рик, хмыкнув. — Миленько.

Парень зыркнул на него исподлобья.

— Тем, кому я вспарывал кошельки и животы, так не казалось.

— Разбойничал?

— Вольничал, — поправил его Бруно. — У нас это так называется.

— А почему Малыш?.

— Издержки раннего погружения в профессию, — ответил тот. — Я в вольницу пришел десяти лет от роду. Вот меня в шайке и прозвали «Малышом».

— Зачем шайке было к себе ребенка брать? — удивился Рик.

— Не поверишь — меня один из них так и спросил... — мечтательно проговорил Бруно, устремив взгляд на луну: большую, желтую, как кругляк вкусного сыра.