Приговоренный к забвению

— Никто, господин мой, совершенно никто! — медленно и со вкусом выговаривая слова, заверил старик своего спутника.

— Если на этот раз твой ритуал опять не сработает, клянусь, я больше не то что золота, я воды не подам ни тебе, ни твоим братьям! — пригрозил мужчина в плаще, грузно вздыхая. — Долго еще?

— Осталось совсем немного, господин мой!.. В прошлый раз ритуал не сработал лишь потому, что мы его восстанавливали из устных преданий, а язык, как известно, вместилище лжи.

— С чего бы вдруг такая уверенность? — пробубнил тот, останавливаясь на мгновение, чтобы перевести дух.

— Мы раздобыли священный пергамент Дария с описанием ритуала из имперской либерии, — с фальшивой скромностью опустив глаза, ответил старик.

— Да ну? — искренней удивился человек в плаще.

— Все ради вашей милости, да не оскудеет она вовек! — с интонацией глубочайшего почтения возгласил жрец.

Его спутник хмыкнул. Он был достаточно сообразительным, чтобы оценить виртуозность этого попрошайничества.

— Ну и наглец же ты, Терций, — проговорил человек в плаще, принимаясь опять отсчитывать сапогами ступени.

— Горца из Ветреного Предела, господин мой, — с готовностью отозвался старик.

— Ну что же, может, хоть ты найдешь этим ублюдкам толковое применение, — со вздохом отозвался тот.

— Вам — сюда, — неспешно указал рукой старик, приглашая своего покровителя свернуть с лестницы в узкий коридор, ведущий вправо. — Ниша расположена чуть выше самого зала, так что вы будете видеть все, в то время как вы останетесь незамеченным.

Ритуальный зал плыл в мареве сотен свечей: желтоватых, покрытых бахромой восковых слез. Люди в белых одеждах стояли на коленях, образуя правильный круг, в центре которого располагался исписанный кровавыми знаками и символами жертвенный камень. Раскачиваясь из стороны в сторону, жрецы негромко тянули какое-то зловещее песнопение.