Приговоренный к забвению

— Что — да?

— Конечно же дух. Он определяет человеческое естество, даже больше, чем душа!..

— Что за редкостная чушь... — разочарованно выдохнул Рик. — Этому вас теперь обучают на уроках магии?..

Рик поднялся со своего стула, подошел к столику, где стоял стакан и графин с водой. Позвякивая горлышком графина о край стакана, налил себе воды и, опираясь свободной рукой о край стола, жадно выпил.

— Не удивительно, что вы такие слабые, — сказал он, поднимая глаза к потолку.

Где-то там жужжали невидимые мухи. Как странно, что раньше он их не замечал. — Дух, душа, тело... Все это не имеет значения, магистр. Значение имеет воля.

Рик обернулся к Алонзо.

— Понимаешь? Именно она определяет личность, и больше ничто. Своей волей человек определяет, какое дерево нужно оставить, какое — посадить, а какое выкорчевать. Не тело, и не дух будут решать, носить мне клеймо или нет, — с ожесточением проговорил он.

— А только я сам!

Рик с грохотом поставил стакан на стол.

— Ты отдохнул, магистр? Я хочу, чтобы следующая руна была еще сильней, и держать ты ее будешь столько, сколько я скажу. Готов?

Теперь старик испугался не на шутку.

— Я вас умоляю: остановитесь! Руну еще большей силы почти невозможно будет скрыть! — запротестовал Алонзо.

— Она будет сиять сквозь любые покровы! И потом, следующий уровень — уже атакующий, эта руна прожжет вас до костей, она может ... убить вас!..

Рик подошел к магистру, опустил тяжелую руку ему на плечо и, наклонившись, заглянул в глаза:

— Посмотри на меня. Очень похоже, что я планирую умереть от твоей руки?

Лицо старика дрогнуло, целая буря эмоций сквозила в каждом изломе его морщин.

— Господин.

.. я вас не понимаю! — с мукой в голосе воскликнул Алонзо.

— И не нужно, — тихо проговорил Рик. — Тебе вовсе не нужно меня понимать. Тебе нужно мне поверить. Ты веришь мне, дитя Сафира?..

— Верю, — одними губами проговорил магистр.

— Тогда не пытайся хитрить, создай ширму иллюзий, и пусть никто не увидит света твоей магии и не услышит моего крика.