Когда мир изменился

Пропасть за спиной и враги впереди — тоже; самое главное — нашлись те, кто пытается припомнить ему старые долги.

Долги, сделанные до того, как мир изменился.

Над армией мёртвых стягиваются низкие тучи, словно незримая рука набрасывает тёмный саван на бездыханное тело; за спиной его, напротив, ласковое солнце озаряет безмятежное селение, то, что за пропастью.

Рысь, его Рыся застыла пред ним, в точности такая же, как тогда, в трактире, в день их первой встречи.

Это не она, пытается внушить он себе. Это морок, мираж, наваждение.

Злая сила — или силы — дотянувшиеся до него, пытаются сбить его с толку, запутать, лишить воли. Конечно, её здесь нет и быть не может.

«Вы перестарались, — шепчет он. — Перегнули палку. Я знаю, где я. Я знаю, кто я…»

— Знаешь ли? — прошипело сзади множество бесплотных голосов, и по шее вновь потекло, словно кровь выплёскивалась из ушей.

— Знаешь, кто ты? Нет, ты не знаешь!.. 

Алмазный и Деревянный мечи пришли в движение, и то, чем он дышал в этом мороке — воздух ли? — застонало, рассекаемое зачарованными клинками.

 

«Мельница», двойные восьмёрки, правый и левый веера — Драгнир рассыпал облака холодных льдистых искр, словно крошево подгорных кристаллов, в которых родился; Иммельсторн не отставал, зелёное и коричневое тянулось за ним шлейфом, как плащ за плечами бойца. Вьюнки, лианы, призрачные, бестелесные цветы и стебли возникают и исчезают в такт взмахам.

Сила свободно течёт через него, и он знает, что готов.

— Тебя разбудили, — говорит он Рыси, выдерживая яростный взгляд заполненных Хаосом глаз.

— Тебя разбудили, вырвали из сна. Я помогу — любимая.

Слово рождается на губах легко и свободно, словно ждало этого давным-давно. Вспархивает дивной бабочкой, расправляет крылья. Чёрный ветер воет, бросается на неё, крутит и ломает, но слово проскальзывает меж его порывов, ловко, будто танцуя. И сам он, не останавливая крутящихся вокруг него мечей, делает шаг вперёд.

— Спи. Ночь длинна, и ужас считает, что владеет ею.

Тебе просто снится страшный сон, моя родная. Сейчас всё кончится.

— Кончится! — ревёт мёртвое со всех сторон. Что-то дрогнуло, зашевелилось в бездне, горячие толчки, словно кто-то древний и исполинский ломает пласты земли, поднимая над чернотой слепую башку, тянется вверх, туда, где вихрем кружится свободная сила.

Мертвяки дружно делают шаг. Опускаются ржавые иззубренные наконечники копий, занесены секиры и бердыши, нацелились когти.