Когда мир изменился

Свободного пространства вокруг всё меньше, Алмазный и Деревянный мечи ткут защитное многоцветье вокруг своего хранителя, но Рысь, подняв обе сабли, в отчаянии искривив бескровные губы, тоже шагает к нему, и сталь клинков сталкивается.

Его отбрасывает назад, к самой пропасти, к самому краю, где жадно дышит пустота, где трудно возится пробившийся сквозь пласты реальности зверь; Алмазный меч тонко звенит от ярости, ему вторит Иммельсторн — густым басом Друнгского леса под ветром.

Рысь прямо против него, из глаз рвётся на волю Хаос.

Щёки её мраморно-белы, безжизненны, окаменелы. Сабли — они уже не честной и доброй стали; они истаяли, распались, вместо них — лишь память и смерть, пустота, небытие там, где только что были клинки.

Но не-сущее так и не смогло одолеть сущее. Драгнир с братом выдержали.

Слева накатывается вал мёртвых; распласталась в прыжке костяная гончая, и он привычно отстраняется, поставив на пути бестии сразу оба заветных меча.

Алмазный клинок рассекает череп, Деревянный проходит сквозь грудь.

Гончая, визжа, летит в пропасть, рассечённая на три части — но каким-то образом жизнь не покидает её.

Теперь справа — старый знакомый, костяной дракон. Под покровом спускающихся почти к самой земле иссиня-чёрных туч, воздев руки-крылья, с которых содрана плоть; искажённая, осквернённая идея дракона — воплощения жизни и магии.

Клыкастая пасть совсем рядом, горят неживые буркалы, и он встречает врага щитом из скрещённых мечей, останавливая напор не-жизни.

Платить? По старым долгам? 

Придите и возьмите.

Костяная морда дракона дробится и крошится о диамант и дерево Мечей; всегдашние враги, сейчас они бьются как одно целое.

Ломаются клыки, вцепившиеся в гладкую отполированную поверхность Иммельсторна; Драгнир атакует, пробивает костяную броню на груди, дотягиваясь до сердца чудовища.

Тёмный поток злой силы окатывает с головой, едва не отнимаются руки, но надо, надо стоять!.. 

Потому что там, в бездне — его ждут.

«Слово! Ты давал слово!» — гремит со всех сторон.

Я давал. Но я заплатил.

«Память! — ревёт незримое над мёртвым воинством. — Вера! Любовь!..»

…Костяной дракон, шатаясь, валится с обрыва. Кому-то пожива там, внизу, где уже раскрыты жадные глотки, которым всё равно, что пожирать.

Рыся!.. Рысь! — прямо перед ним, сабли свистят, удар, и подставленный Драгнир вдруг покрывается трещинами.

— Потому что ты предал меня!..

Он не отвечает.