Азифуровы трубы

Еще удар! Еще! Сильнее! Что-то очень сильно непрерывно ломилось в комнату, где гость держал оборону. Судорожно вдавливая дверь, он бегал по мраку комнаты глазами в поисках того, чем можно подпереть чертову дверь. Быть может не навсегда, но хотя бы какое-то время выиграть, потому что силы гостя уже начали его предавать.

Гость закричал в отчаянии. Изо всех сил закричал, выжимая из себя последнее, чтобы держать чертову дверь. Внезапно, ожидая очередного удара, гость понял, что не почувствовал его. А сам он невольно сполз по двери на пол.

Фонарь он все еще сжимал в руке Очень его не хотелось разбить и остаться в полной темноте.

Резким рывком гость подскочил с пола и завалил на бок перед дверью стоящий рядом шкаф с посудой. Грохот крепкого дерева и бьющейся в нем керамической посуды на фоне мертвой тишины был страшный. Этого гостю показалось мало, и он схватился за старый комод, который стоял у той же стены с другой стороны от двери. Даже со своей хорошей физической формой, сдвинуть этот комод оказалось задачей, требовавшей всех сил гостя, переходящего в крик и брань, двигая мебель.

Убедившись, что теперь в эту дверь не войти, гость подобрал с пола фонарь, наполняя комнату его зеленым светом, которого едва хватало на то, чтобы что-то видеть перед собой. Подняв фонарь повыше, он сумел разглядеть чьи-то свисающие ноги и слетевшие с них на пол сандалии. Гость подошел ближе, рассматривая бездыханное тело — это был патриарх Нестор. Он висел в петле со сломанной шеей, выпученными глазами и высунутым языком.

Все тот же труп, каким он его видел в библиотеке.

Гость решил не трогать его и продолжил обследовать помещение. Похоже, что именно в эту комнату заходили редко. Много пыли и паутины, старые вещи, покрытые толстым слоем той же пыли. Предметы мебели, укрытые тканью. Чулан. Гость светил в поисках выхода, понимая, что своими действиями ранее он лишь выиграл себе короткую передышку.

Свет в конце концов упал на ступени деревянной лестницы, ведшей вверх. Гость стал осторожно продвигаться наверх, держась за перила.

Полная тишина пугала, а нарушавшие ее звук натяжения весом трупа веревки и звук шагов поднимающегося гостя только усиливали этот страх.

Лестница вела вверх всего на один этаж, и гость обдумывал происходящее, пока поднимался. Ему было очевидно, что сейчас он находится в лабиринте, по которому его ведут, чтобы побудить сделать какое-то действие, которое в нормальном состоянии он никогда бы не совершил.