Вниз по течению - 1

Кто-то тронул её за руку холодными пальцами. Вздрогнув, она открыла глаза и увидела склонённую над собой косматую голову. У женщины было длинное лицо и добрые глаза старой лошади.

— Как ты? — спросила незнакомка.

— Пить, — прошептала Мира.

На это раз её услышали.

— Сейчас, — женщина исчезла из поля зрения, но скоро вернулась с глиняной чашкой без ручек. Приподняв одной рукой голову Миры, она прислонила чашку к её губам. Мира сделала пару глотков. Затошнило с новой силой, она отстранила руку женщины и вновь закрыла глаза.

Её голову снова опустили на пол.

— Как она? — спросил рядом уже знакомый мужской голос.

— Плохо. Впервые вижу, чтобы кто-то так чувствовал себя после кукрения. А ты раньше такое видела?

— Нет, — после паузы согласился мужчина, оказавшийся женщиной.

«После кукрения, — слова бились в голове Миры, будто шарики для пинг понга. — Значит, я кукрила».

В памяти ещё было ярко воспоминание о толпе, преследовавшей её на улице, Натахе и Альке. Если это и есть «кукрить», то лучше сразу умереть.

Почувствовав прикосновение к руке, Мира открыла глаза. Рядом с ней сидела женщина-гора. Огромные груди, мощные руки, монументальный торс, слоновьи ноги. На её лице тоже всё было крупным: толстые губы, большой нос. Но самыми примечательными были глаза: чёрные, живые, блестящие, молодые.

— Тебя как звать-то? — спросила женщина тем самым мужским голосом.

Мире вспомнился совет Гая взять себе другое имя, но она сразу отмела этот вариант. Эдак можно позабыть, кто она и откуда и смириться с окружающим скотством.

А ей не хотелось мириться. Она поклялась себе, что найдёт способ вернуться домой. Не может быть, чтобы не существовало возможности нырнуть обратно!

— Мира, — сказала она.

— Откуда ты?

— Из Питера. А вы?

Большая женщина улыбнулась:

— Из Акапулько.

Мира растерянно моргнула:

— Но это же в Мексике...

Женщина с улыбкой кивнула. Мира отметила, что стало тихо, и физически ощущала направленные на себя взгляды. Желая сказать мексиканке что-то приятное, она заметила:

— Вы говорите совсем без акцента.

Всё расхохотались. Преодолев тошноту, Мира привстала на локте и огляделась, не понимая, что смешного сказала. Она лежала на полу в комнате, стены которой терялись во мраке. Зато было хорошо видно частую решётку справа — за ней горели факелы. Камера (назвать это место иначе Мира не могла) была наполнена женщинами разного возраста и цвета кожи. Они сидели группками или по одиночке на разостланных прямо на полу тряпках.