Вниз по течению - 1

Потом приходила в себя и глухо рыдала: снова здесь!

Кормили три раза в день: на завтрак давали кашу, по виду и вкусу похожую на перловку; на обед пустую баланду и кусок безвкусного хлеба — говорили, его делают из перемолотого цеплюча; на ужин мясо — Мира с удивлением обнаружила, что ее уже не коробит от мысли, что это делается из кошек или мышей. Её вообще уже ни отчего не коробило: ни запахи нечистот, которыми была пропитана камера, ни постоянно трущиеся друг о друга в тесноте и скандалящие женщины. Она ждала, когда же к решетке подойдет Гай и скажет: «Пошли, что ли».

И все изменится. Каждую минуту ждала. Сама себя ругала: «Дурочка! Не может он прийти так быстро!»

И, тем не менее, не отводила глаз от решетки. Отвечала на расспросы мокрозяв, а сама смотрела туда, на кусочек коридора с горящими факелами — не пропустить бы! Но принесли завтрак, обед и ужин, и снова завтрак, и снова обед, и снова ужин, и снова завтрак, а Гай не приходил. Пока Мира с беспощадной отчетливостью не поняла: он не придёт. Как она вообще могла надеяться на то, что Гай захочет с ней разговаривать после того, как она бросила его умирать?!

Дура! Тысячу раз дура!

А если не Гай, то кто? И что с ней будет дальше? Ведь она теперь бесполезна, как мокрозяв.

Как сказал пан Тыква: «Отработанный материал».

От страха её прошиб холодный пот. Всё, на что она до сих пор не обращала внимания в камере, нахлынуло и накрыло с головой. Мира почувствовала, как в груди глухо ворчит бешенство на всю эту жизнь. В этот момент к ней наклонилась мадам Олсен.

Что-то сказала с неизменно мягкой интонацией, Мира даже не разобрала что именно — в камере стоял привычный бубнёж. Но только то, что к ней обратились и ждут какого-то ответа (в то время, как Гая нет, нет и не будет!), её взбесило. Мира не помнила, что ответила женщине. Кажется, это был просто поток брани. Мира видела напротив растерянное лицо мадам Олсен, её задрожавшие губы, наполненные слезами глаза, и чувствовала злое удовлетворение. Кому-то хуже, чем ей. Хорошо!

Её остановил удар под дых.

Кто-то отобрал вонючий воздух, а другого не дал. Она согнулась пополам, судорожно вдохнула раз, другой, закашлялась. Подняв голову, увидела, что над ней стоит мексиканка и кривит толстые губы в злой усмешке.

— Простите... Не знаю, что на меня нашло, — прохрипела Мира.

Мадам Олсен отвернулась.

После этого уже никто её не трогал, ни о чём не спрашивал и в целом не обращал внимания. Будто все в одночасье поняли, что она отработанный материал.