Вниз по течению - 1

Опираясь на локти, она поползла к черепкам. С каждым рывком тело оживало. Вот и ближайший черепок. Мира сжала его в кулак, почувствовав, как неровные, острые края впились в ладонь. Тут же её запястье обвил гибкий стебель цеплюча. Мира дернула рукой, но оторвать его не удалось. Опираясь на эту руку, она второй подняла с пола ещё несколько черепков. Таких же неровных, с острыми краями. Почему неровными? Почему острыми? Алька была другой! Это показалось ей важным. Непонятно чем, но охренительно важным! Насколько позволял цеплюч, она проползла в кучу черепков и начала лихорадочно перебирать их: этот с острыми краями, и этот, и этот.

.. Из горла вырвался торжествующий крик: она ухватила мысль! То, что ускользало от неё по пути в кабак.

А ведь оно было на виду, всё время, начиная с того момента, как Мира очнулась на набережной. Женщина с сумкой, Алька, Натаха, толпа на улице, где все люди были знакомы, даже бармен... Она ведь и его знает! Сразу не вспомнила, а теперь — да. Это был парень её однокурсницы.

..

— Думали одурачить меня?! — прохрипела Мира осипшим от пыли голосом. — Нате! Выкусите! Я вас раскрыла! Вы прокололись. Алька не такая — у неё нет острых углов! Понимаю, обидно проколоться на такой мелочи, но я готова вам простить. Давайте, возвращайте мне всё настоящее! Я сегодня добрая — прощу!

В тот ж миг тело обрело подвижность, а цеплюч отпустил её и расползся по углам. Она зачерпнула горсть черепков и швырнула в стену, прямо в фотографии с улыбающимися, прокопченными чернорабочими.

Пылинки медленно оседали на пол, покрывая черепки и саму Миру тонким рыжим слоем. Было тихо. Она сглотнула.

— Слышите? Все кончено! Я разгадала вас! Ничего этого нет! Я до сих пор у вас, в стеклянном кубе. Болтаюсь посреди бездны, а вы, сволочи, жрёте мои мозги. Хотите знать, как я догадалась? Всех, кого я сегодня видела... я знаю! Начиная с нудной тетки с сумкой на набережной и заканчивая Натахой! Но вы прокололись: у Альки нет острых краёв!

Она замолчала.

Никто не пытался с ней спорить, никто не разубеждал. Лишь рыжая пыль всё сыпалась и сыпалась на пол. Прах. Забвение.

Мире стало жутко в одиночестве среди разбитых черепков и безмолвных фотографий на стенах. Хотелось выйти наружу, к людям. Пусть даже все они — влишь её собственные воспоминания. Она поднялась, отряхнула одежду и пошла к выходу. За спиной послышался мужской смех. Мира резко обернулась. Никого, только чернорабочие на фотографиях лыбятся.